Главред «Парни+» Евгений Писемский в 2016 году принял участие во встрече сэра Элтона Джона, главы фонда помощи людям с ВИЧ своего имени, и российских ВИЧ-активистов. Спустя десять лет такой визит видится невозможным — а Евгений Писемский вспоминает о нём и последующих событиях как о важных вехах российского ВИЧ-сервиса, несмотря на то, чем работа EJAF в России закончилась.
Когда я узнал, что Элтон Джон приезжает с гастролями в Москву, я предложил организовать его встречу с ВИЧ-активистами, которые работают с наиболее уязвимыми группами (наркопотребители, геи, секс-работники). На тот момент моя организация («Феникс ПЛЮС») была единственной, которая работала с Фондом Элтона Джона в России.
На встрече мы говорили с сэром Элтоном о том, что в России особенно важна поддержка организаций, которых уже тогда признавали «иностранными агентами» или выдавливали из публичного поля. И о том, что активисты не боятся этих статусов и готовы продолжать работу.
Команда Elton John AIDS Foundation консультировалась со мной, кого стоит пригласить на эту встречу. Я настоял, чтобы пригласили Антона Красовского. Не знаю, почему именно, но изначально они не хотели его звать. Я несколько раз говорил: он сейчас заметен в теме ВИЧ, он работает с этой повесткой, его нужно пригласить.
В итоге это оказалось, мягко говоря, не лучшим моим решением.
Еще до встречи он заявил мне что-то в духе: «Зачем мне идти на встречу с этой пенсионеркой?» А потом, когда началось фотографирование, они вместе с Павлом Лобковым очень эффектно отодвинули всех активистов и первыми оказались в кадре. Символично, конечно. В плохом смысле.
На самой встрече Красовский начал нести полную ерунду. Он фактически отделил себя от остальных активистов, сказал, что мы занимаемся «не тем» и «всё делаем неправильно», а Элтону Джону начал предъявлять претензии. Лобков тоже выступил странно и явно выпал из контекста встречи. В какой-то момент хотелось просто провалиться от стыда.
Примерно через год Фонд Элтона Джона нашел деньги на работу в России. И это, конечно, было хорошо. Любая серьезная поддержка ВИЧ-сервисных организаций тогда была важна.
Но, на мой взгляд, фонд совершил большую стратегическую ошибку. Они сделали ставку на взаимодействие с государством. И да, теперь мы знаем как это государство отплатило фонду, признав его нежелательной организацией в России.
СПИД-фонд Элтона Джона выгнали из России: чего лишилась страна
Если я не ошибаюсь, кроме встречи с активистами, Элтон Джон тогда встречался и с министром здравоохранения Вероникой Скворцовой. Он также хотел встретиться с Путиным. Кажется, он искренне верил, что систему можно убедить, наладить диалог, договориться, изменить что-то через официальные каналы.
Потом фонд запустил грантовую программу в России, ориентированную именно на взаимодействие с государством. Поддержку получили правильные, аккуратные, институциональные НКО. А те ВИЧ-сервисные организации, которые уже были признаны «иностранными агентами» или вели себя слишком смело по отношению к государству, финансирования не получили.
Я понимаю эту логику. Для доноров стратегия «помочь НКО лучше взаимодействовать с государством» часто выглядит рационально. В нормальных условиях это действительно может быть хорошей стратегией.
Но в России 2020 года это уже была ошибочная стратегия.
Возможно, на позицию фонда влиял и его донор — фармкомпания Gilead Sciences. Фарма, как правило, не любит шумных активистов. Ей нужны регистрации препаратов, клинические исследования, доступ к рынку, нормальные отношения с государством. Зачем лишний раз лезть в политику и раздражать чиновников?
Но проблема в том, что ВИЧ в России к тому моменту уже давно был не только медицинской, но и политической темой. Репрессии против активистов, давление на НКО, статус «иностранного агента», маргинализация уязвимых групп — всё это напрямую влияло на доступ людей к профилактике, лечению и поддержке.
Да, я считаю, что Фонд Элтона Джона ошибся, выбрав такую позицию в России.
Но это не отменяет огромную работу, которую они сделали. И это не отменяет того, что их приход в Россию был важным. Просто иногда даже большие и сильные международные организации ошибаются, когда пытаются работать с авторитарным государством так, будто это обычный партнер для диалога.
Мы все ошибаемся. Вопрос только в том, кого потом эти ошибки оставляют без поддержки.
