Новый год миллионы российских геев, лесбиянок, бисексуалов, трансгендерных персон и прочих радужных людей встретили в новом (вернее, подзабытом) статусе граждан, поражённых в правах. О нас теперь можно говорить либо плохо, либо никак. Любое позитивное упоминание грозит конским штрафом, а по всем легальным медиа прокатилась война цензуры, чтобы стереть и замазать всё, связанное с ЛГБТ-тематикой.
Всё это делалось якобы в силу беспокойства о будущем. Мол, и без того россияне плодятся и размножаются неохотно, а тут ещё и всякие ЛГБТ своим тлетворным влиянием и коварной пропагандой совращают юные умы.
Разумеется, даже российские власти и их пропагандисты понимают, что никакого значимого влияния радужные люди на демографию не оказывают. Мы не особо склонны к размножению по своей природе, никому ничего не пропагандируем (а если бы и делали это, то с нулевым эффектом), а вся эта история затеяна с совершенно иными целями. Ультраправым режимам, особенно на излёте, очень нужен внутренний враг, чтобы консолидировать общество в ненависти к нему. Работает не очень, но по-другому они не умеют.
Тем не менее, в отличие от роспропаганды, у нас есть возможность опираться на научные данные. На нашем ресурсе уже выходили материалы про рождаемость, смертность и эмиграцию. Но на этот раз мы смогли взять небольшой комментарий у человека, который занимается этими вопросами профессионально.
Демограф Алексей Ракша известен своей объективной позицией (из-за чего с какого-то момента потерял возможность работать в Росстате) и сухостью формулировок. Он согласился ответить на несколько вопросов от «Парней ПЛЮС».
Демограф Алексей Ракша
Точного представления о количестве ЛГБТ-россиян нет ни у государства, ни у сообщества, ни у науки. Во-первых, в гомофобных обществах такая информация может нести угрозу, и зачастую люди пытаются скрыть свою природу даже от самих себя. Во-вторых, всё разнообразие радуги не спрячешь в аббревиатуру ЛГБТ, сколько к ней букв ещё ни добавляй. ЛГБТ — слишком рыхлая категория, противопоставленная симулякру традиционных ценностей. Но одно можно сказать определённо: на демографию в стране мы практически не влияем.
«Оперируют ли демографы такой категорией, как ЛГБТ? Есть ли представления о том, сколько таких людей в России? Насколько значима и весома социальная страта, которая, будучи в детородном возрасте, не вступает в «традиционный» брак и не рожает детей?»
Алексей Ракша: «Среди не рожающих ЛГБТ явно составляют небольшую долю. Но сколько их в РФ — неизвестно».
Если прямого влияния ЛГБТ-люди на рождаемость не оказывают, то косвенная связь прослеживается. Правда, вовсе не такая, как хотелось бы российскому режиму. В странах Западной Европы или Латинской Америки, где права ЛГБТ-людей защищены законом и поддерживаются в обществе, уровень рождаемости заметно выше, чем в России. К тому же, эти страны привлекают лучший человеческий капитал. Их выбирают в качестве места для рождения детей.
«Существует ли какая-либо корреляция между правами ЛГБТ и рождаемостью в странах? Условно, выше ли рождаемость в Иране, где геев вешают, чем в Аргентине, где их права защищены?»
Алексей Ракша: «Связь скорее положительная, при похожих условиях (Европа). Однако за пределами Европы связи нет или она отрицательная, но влияющие факторы, скорее всего, другие».
Есть соблазн зацепиться именно за это. Сказать, что Россия — не Европа, а особая цивилизация, во всём чуждая Западу. Проблема лишь в том, что все страны на нашей планете развиваются по одним и тем же законам, пусть и с поправкой на культурные особенности.
В примитивных обществах неограниченная рождаемость компенсируется высочайшей детской смертностью, болезнями, голодом и социальными практиками, основанными на насилии. В развитых же численность населения стабилизируется или даже начинает снижаться, а качество жизни — растёт. Нужда в многодетности отпадает, когда единственный ребёнок имеет почти гарантированные шансы дожить до совершеннолетия, а аккумулированные в нём ресурсы позволяют максимально раскрыть его потенциал, дать хорошее образование и обеспечить долгую и счастливую (во всяком случае, по сравнению с нашими предками) жизнь.
Разные страны проходили эти этапы по-разному. Баланс ресурсов, традиций, уровня развития институтов везде свой. На демографию влияют войны, экономические кризисы и множество других факторов, но общая канва всегда одна и та же.
«Второй демографический переход случается в самых разных странах и культурах. А есть ли реально работающие способы смягчить его последствия и повысить рождаемость, не опрокидывая страну в средневековье?»
Алексей Ракша: «В большинстве стран он ещё не случился. Уровень рождаемости с SDT (вторым демографическим переходом — ред.) связан слабо. SDT не про или далеко не только про снижение рождаемости. Скорее он про возрастание разнообразия альтернатив устройства личной жизни, расхождения сексуального, матримониального и репродуктивного поведения. Это началось в самом конце 60-х в крупнейших городах США, в Финляндии, в 70-х в Северо-западной Европе. Способы повысить рождаемость есть, но они лежат в экономической плоскости».
Рождаемость в России падает в силу многих причин. Сказывается и «эхо войны», и распад СССР, и кризис 1990-х. В новое время эту проблему, казалось, удалось отчасти решить. Восстановление экономики и финансовые меры поддержки со стороны государства вроде материнского капитала возымели эффект. На несколько лет рождаемость в РФ превысила смертность. Но потом случились пандемия и война с Украиной. И эти факторы, в отличие от мифической гомопропаганды, действительно бьют по желанию россиян рожать детей. Причём значительно.
«Демографический эффект от войны против Украины начал как-то проявляться лишь в конце ноября. Насколько значимым может оказаться падение рождаемости в стране?»
Алексей Ракша: «До -10% дополнительно».
Политика российских властей привела к закономерному результату. Люди бегут из страны. Точного количества новых русских эмигрантов не знает никто. Очевидно, счёт идёт на сотни тысяч. Вероятно, может пойти и на миллионы. Но для страны такого масштаба это если не капля в море, то и не решающий фактор. Несмотря на войну, мобилизацию и разворачивающийся кризис, большинство россиян остаётся дома. И это же касается ЛГБТ-людей. Да, нас очень много, но в большинстве своём мы такие же жители этой страны: бедные, привязанные родственниками, работой, обязательствами.
Поэтому новые репрессивные законы не приведут к тому, что большинство радужных россиян уедет. А вот гетеросексуальные жители этой страны, которых все эти меры напрямую, казалось бы, не качаются, размножаться почему-то тоже не спешат.
«Могут ли нынешние репрессии против ЛГБТ-россиян повлиять на рождаемость и миграцию из страны? Насколько значимым может быть эффект такой политики?»
Алексей Ракша: «Сильно не могут, ибо таких немного, и у большинства нет возможности уехать».
***
Каждое сообщество склонно переоценивать свою значимость. Это касается и ныне гонимых ЛГБТ-россиян. На рождаемость в стране мы и раньше не влияли, и теперь не будем. А уехать смогут только те везунчики, которым повезло с профессией, доходом, отсутствием больных родственником и множеством других факторов. Большинству придётся как-то выживать дома.
Есть ли надежда на перемены к лучшему в будущем? Наверное, да. Во всяком случае, российское государство явно повернуло не туда. Чем дальше оно продвинется на этом пути, тем больше крови прольётся и тем меньше детей родится. Потеря человеческого капитала, в первую очередь качественного, рано или поздно приведёт либо к катастрофе, либо к тому, что Россия таки вернётся в состояние цивилизованного государства, где хочется жить и давать жизнь новым людям. Но с горизонта начала 2023 года первый сценарий кажется, увы, более вероятным.
Текст: Antony Sπyros
