Федеральный административный суд Германии проверит, законно ли власти признали Грузию «безопасной страной происхождения». Поводом стал иск гея из Грузии, которому отказали в убежище и пригрозили депортацией, несмотря на его утверждения о преследовании из-за сексуальной ориентации.
Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев Германии (BAMF) признало заявление мужчины «явно необоснованным». Ведомство сослалось на постановление правительства, согласно которому с 2 февраля 2026 года Грузия считается «безопасной страной происхождения».
Мужчина обжаловал решение. Ещё в апреле Административный суд Оснабрюка приостановил возможную депортацию, поскольку усомнился в законности отказа в убежище. Теперь он передал вопрос в Федеральный административный суд в Лейпциге, который должен оценить правомерность присвоенного Грузии статуса.
Административный суд Оснабрюка указал, что с 2024 года ситуация с правами человека в Грузии в целом и положение ЛГБТК-людей в частности значительно ухудшились. Поэтому, по мнению суда, нельзя считать доказанным, что людям в стране в целом не угрожают преследование, пытки, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение. Кроме того, правительство Германии не опубликовало источники, на основании которых Грузия была признана безопасной.
Технологии антигендерной политики в Грузии и их связь с Россией
Если Федеральный административный суд признает решение властей незаконным, положение о статусе Грузии утратит силу. После этого дело мужчины вновь рассмотрит суд в Оснабрюке. Это лишь второе подобное разбирательство в Германии с февраля 2026 года, когда административные суды получили возможность передавать вопросы о законности признания стран безопасными на рассмотрение Федерального административного суда.
В 2024 году в Грузии приняли закон «О защите семейных ценностей и несовершеннолетних», фактически ограничивающий права ЛГБТК-людей. Он запрещает менять гендерный маркер в официальных документах и проводить медицинские вмешательства, связанные с трансгендерным переходом, а также ограничивает публичные мероприятия, образовательные программы и контент, которые власти могут счесть «пропагандой».
