Гид Константина Кропоткина по 83-му Венецианскому кинофестивалю: гендерный дисбаланс, скандал вокруг DAU и главные претенденты на «Квир-льва», главную ЛГБТК-награду международного кинофорума.
Венецианский кинофестиваль еще не начался (02— 12.09.2026), а пожары страстей, как обычно, уже запылали. Как и год назад, остается чрезвычайно болезненной тема Израиля и сектора Газа, обсуждать которую не очень расположен ни руководитель Биеннале Альберто Барбера, ни, похоже, члены жюри с актрисой и режиссеркой Мэгги Джилленхол во главе. Во всяком случае, традиционную, открывающую фестивальную десятидневку пресс-конференцию сначала хотели отменить вовсе, а затем, после онлайн-гнева международной прессы, неохотно вернули в программу.
Стратегия сомнительная: хочешь разозлить журналиста — попытайся отобрать у него священное право задавать неудобные вопросы.
Один из таких все же получил ответ. Едва была обнародована программа Биеннале, как заговорили о ее вопиющем гендерном дисбалансе. Режиссеры из числа цисгендерных мужчин составляют там большинство: в основном конкурсе всего одна женщина, Мэй Эль-Тухи, снявшая на датско-египетские деньги Woman Unknown, костюмную драму о датчанке после Второй Мировой, скрывающую свою прежнюю связь с немецким солдатом. Упреки на дефицит женщин среди претендентов на премиальных «львов» арт-директор Альберто Барбера встретил сообщением, что заявок от режиссерок в этом году было мало, а то, что поступило на рассмотрение, было недостаточно высокого художественного качества. И тут впору вспомнить ту шутку о телескопе, благодаря которому звезд на небе стало вдруг гораздо больше.
Не хочешь, так и не увидишь.
Kvinde ukendt / Woman unknown, кадр из фильма
Олдскульный подход выдает и присутствие в программе основного конкурса DAU, фильма из скандального проекта Ильи Хржановского, выходца из России, который еще в 2006 году задумал «тотальную инсталляцию»: в Харькове, в огромном павильоне, изображающем секретный советский «Институт», сотни непрофессиональных актеров согласились жить и показывать себя в предлагаемых обстоятельствах. Во главе некий ученый-идеалист Дау, которого воплотил Теодор Курентзис, греческий дирижер, живущий сейчас в России. На сайте Биеннале можно узнать, что новый фильм (четыре года съемок и тысячи статистов) — это «интимный портрет человека, ищущего счастья и свободы, и масштабный портрет общества, основанного на насилии и идеологии, рассказывающий о компромиссах, которые формируют жизнь и в конечном счете меняют ход истории».
Звучит красиво, результат же сомнителен, что очевидно еще до премьеры фильма, добравшегося до фестиваля А-класса третьим (первые два, «Наташа» и «Дегенерация», показали на Берлинале в 2020 году). Художественные достоинства могут быть любыми, но очевидно, что случились они только благодаря тому, что авторы решились на дегуманизирующий акт. Из более-менее доказанного, судя по свидетельствам вовлеченных: абьюз, неимитированное сексуализированное насилие, глорификация садизма и преступников-праворадикалов (в числе участников покойный ныне Максим Марцинкевич, он же неонацист «Тесак»).
В канун кинофорума с протестом выступили власти Украины, указавшие, что проект финансировал Сергей Адоньев, российский олигарх из санкционных списков США, в главной роли Курентзис, получивший гражданство России и продолжающий делать там карьеру. Трудно спорить и с той претензией украинской стороны, что культуру нельзя рассматривать в отрыве от политики, а показ фильма на Лидо можно расценивать как еще одно выражение гибридной войны, которую ведет Москва. Прежние работы продемонстрировали и внятность имперского нарратива. Хржановский не сильно скрывал намерения максимально точно воспроизвести атмосферу времен сталинизма, используя украинские ресурсы в качестве сырья.
Сам демиург этого мегаломанского начинания возражает: в России он признан иностранным агентом, а свой фильм называет «высказыванием против тоталитарного зла». В это верится с трудом, автору этих строк довелось посмотреть «Сашу, Валеру», еще один фильм из цикла DAU (он не добрался до кинофестивалей), и зрительские впечатления неутешительны: представляя любовные отношения двух мужчин из «простых», создатели в разглядывании не были очень уж щепетильны.
Богов среди современных режиссеров точно нет, а тех, что имеют такие претензии, раз за разом выкуривают из их олимпов. Стремясь создать «тотальное произведение искусства», Илья Хржановский наследует авторам XX века, что с годами кажется все более дикой архаикой. И в этой части возникают любопытные переклички c Joie de Vivre, документальным семичасовым (!) опытом Луки Гуаданьино, который покажут в программе Venice Open.
Joie de vivre, кадр из фильма
У себя на родине самый известный квир-итальянец Голливуда представит нечто вроде портрета своего земляка-классика. С помощью именитых собеседников — в их числе Скорсезе, Кроненберг, Брейя, Куарон, — Гуаданьино затеял «интимное путешествие» по фильмам Бернардо Бертолуччи с тем, чтобы понять, какое влияние тот оказал на «седьмое искусство». Уже название «Радость жизни» сулит витальность. Анонс же обещает объяснить «как легкость, делающую жизнь прекрасной, так и очарование и красоту кинематографа». Любопытно, будет ли упомянута и профессиональная этика этого мастера: актриса Мария Шнайдер была фактически изнасилована во время съемок «Последнего танго в Париже» (1972).
Что очевидно, квир-темы не будут обойдены вниманием. Лука Гуаданьино видит себя как продолжателя большой квир-традиции. Самый знаменитый его фильм «Назови меня своим именем» снят по сценарию Джеймса Айвори, режиссера классического ныне «Мориса» (1987). Его «Queer» (2024) — экранизация важного для гей-канона романа Уильяма Берроуза. «Режиссер Лука Гуаданьино признается в любви к Бернардо Бертолуччи», — можно прочесть в особом, внеконкурсном списке премии Queer Lion.
К слову, ЛГБТК-премия Венецианского кинофестиваля празднует в этом году 20-летие. Среди ее лауреатов работы весьма несправедливо забытые («Тяжесть», 2012), условно квирные («Саломея Уайльда», 2011), и те, что считаются теперь новой классикой («Одинокий мужчина», 2009), и те, что признаны новым словом в режиссуре («Домоводство для начинающих», 2023).
Intermissoin, кадр из фильма
Случился скандал и в связи с квир-наградой. Правительство Италии не стало поддерживать Queer Lion, а в ответ на публичный вопрос оргкомитета сообщило, что заявка на патронаж в связи с круглой датой не была оформлена должным образом. И ЛГБТК-сообщество, и итальянская пресса расценили это как продолжение системного отказа центральных властей от символической поддержки проектов, которые не вписываются в традиционалистскую повестку правящих правых сил. Впрочем, особой последовательностью не отличается и антипатия: власти региона Венето и Венеции, тоже право-ориентированные, в этом году, как и ранее, согласились на размещение своих официальных логотипов на материалах квир-награды.
Мы всегда здесь были. Интенция для квир-сообщества чрезвычайно важная, и как таковую можно понимать показ на Биеннале «Антракта» (Intermission), автобиографического фильма Йонфаня, пионера азиатского ЛГБТК-кинематографа, известного эстета, собравшего в мозаику 60 лет своей творческой деятельности.
Йонфань вошел в историю своим «Красавчиком» (1998), драмеди гей-нравов родной метрополии. В духе схожем выступила и Мишель Чжоу, кинематографистка из КНР, работающая сейчас в Лос-Анджелесе. Она привезла в этом году в Венецию социальную комедию «Большие мелочи» о девушке, которая приезжает из США к родителям в Харбин, выдает постороннего за своего парня, но обман раскрывается с появлением ее герлфренд. Чжоу сняла фильм по мотивам собственных переживаний, это ей приходилось притворяться «просто подругой» перед китайскими родителями ее возлюбленной.
Причудливому переплетению любви и обмана, лжи как способу выживания посвящено сразу несколько картин, претендующих на Queer Lion. Самое известное имя в этом ряду — Пол Шредер, одна из ключевых фигур «Нового Голливуда». Сценарист «Таксиста» и режиссер не менее важного для мирового кинематографа «Американского жиголо» в своем новом фильме «Основы философии» (The Basics of Philosophy) снова размышляет о мужском одиночестве: солидный профессор, знаток Спинозы, хочет вступить в брак с давней партнершей, но гнетет давний грех; у него было что-то с сыном садовника, и родители заплатили за молчание.
Camouflage, кадр из фильма
Навыки мимикрии нужны и герою «Камуфляжа», полнометражного дебюта Микиты Гибаленко, немецкого режиссера из Украины. Виталий, еще до 2022 года уехавший на учебу в Германию и успевший вкусить местных квир-свобод, принимает у себя мать и сестру, а значит, оказавшись в окружении консервативных родных, должен опять прятаться; геополитические конфликты преумножаются семейными.
В качестве фиксации опыта квир-миграции, эта работа кажется синонимичной картине «Все еще Тихуана» (Tijuana, todavia) из программы ученических работ, выпускников творческой лаборатории Биеннале. Габриэль Гутьерес Моралес, получивший микрогрант La Biennale di Venezia на свой дебютный проект, рассказ об отношениях молодого гея из России, уехавшего после 2022 года в Мексику, с мужчиной из местных, с которым познакомился через дейтинг-приложение; один бежал от мобилизации, другой хотел бы скрыться от мачизма. Режиссер отмечает, что ему было важно показать не только сам процесс перехода виртуальных отношений в оффлайн, но насытить его оптимизмом: этот непростой и якобы гомофобный приморский город на границе с США может стать пространством для исцеления душевных травм.
Составители квир-лайнапа отмечают этот фильм как один из наиболее вероятных претендентов на «Квир-льва». У него, впрочем, довольно сильная конкуренция. И прежде всего, «Мужская кожа» (Peau d’homme) по одноименному графическому роману-бестселлеру о принцессе, которая накануне замужества получает возможность принять облик юноши. Француженка Леа Доменаш позиционирует свою работу как квир-феминистскую музыкальную комедию, которая пытается показать условность гендерных ролей самым легким, игровым образом. И в этой работе, одной из самых ожидаемых на кинофестивале, символична роль крестной принцессы, подарившей «мужскую кожу» крестнице. Ее воплотила Катрин Денев, та самая, что в прежние годы играла сказочных принцесс («Ослиная шкура»), а прославилась поначалу именно с мюзиклом («Шербурские зонтики»).
Peau d’homme / A Man’s Skin, кадр из фильма
«Мужская кожа» — наверное, самая оптимистичная лента из квир-программы, что до самой страшной, то это, вероятно, итальянский «Город живых» (La citta dei vivi) в программе «Горизонты»: Эдоардо Габбриэллини реконструирует жуткое убийство секс-работника в 2016 году в Риме; два пресыщенных молодых подонка (один гей, другой бисексуал), накачавшись веществами, решили выяснить, каково это, убить человека, и за сто евро вызвали 23-летнего Луку.
Едва ли простой зрительский опыт подарит «Лондон» из спецпрограммы «Международная неделя критики». Бразильский дуэт Марсио Пиколи / Виктор Ди Марко, переосмысливает троп, типичный для кинематографа 1990-х, о жизни, как длящемся «сейчас». Квир-парень с инвалидностью, назвавшийся в честь британской столицы, зарабатывает на жизнь перформансами на фетиш-вечеринках. Получив диагноз от врачей, молодой человек должен решить, что правильней, жить по заветам врачей или исполнять свои мечты. То, что мы считаем слабостью, может оказаться источником силы, объясняют режиссеры.
Пока, до премьеры трудно понять жанровую природу ленты «Я сажаю свою руку в саду» (I Plant My Hand in the Garden). Борис Хаджия и Хода Тахери, выпускники берлинской киноакадемии, попытались средствами кино подумать, способно ли прижиться нечто принципиально новое на родной культурной почве, для чего реконструировали личный опыт: гей из Сербии и беременная беженка из Ирана хотят вступить в брак, чтобы сообща растить ребенка, но в процессе подготовки к свадьбе понимают, что, став парой официально, им придется пересмотреть свои прежние отношения.
I Plant My Hand in the Garden, кадр из фильма
Кто получит юбилейного, 20-го «Квир-льва», станет известно 11 сентября. Стоит добавить, что для квир-кинематографистов Queer Lion — профессионально-важный знак признания, открывающий двери кинофорумов по всему миру.
Претендентов больше, чем в прошлом году: двенадцать полнометражных лент (в 2025-м было десять). Однако квирность, разумеется, куда больше, шире, разнообразней, нежели сулит официальный лайн-ап. Едва ли стоит сомневаться, что новая работа Цая Минляна «Пыль» — это пример квир-перспективы (просто потому, что таковы все фильмы режиссера-гея, гения медитативного кино). Едва ли миновал трансгрессивный опыт дружбы и тонкий японский автор Хирокадзу Корээда в своем новом фильме «Оглянись назад» (Look Back) из основного конкурса, рассказывающий о близкой до беззаветности дружбе двух девочек-комиксисток. Как трансформация «квир-романа взросления» выглядит лента гречанки Жаклин Лентзу «День в жизни Джо: глава «Федра» (A Day in the Life of Jo: Chapter Phaedra): школьница Джо очарована певуньей Федрой и зовет ту прогулять школу; затем драма со стрельбой полиции и смертями.
Если же попытаться сформулировать самое главное, то это, пожалуй, напоминание, что ничего не напрасно, даже если кажется, что не своевременно. Мы были и будем. Наиболее эффектную тому форму нашел Тео Ролласон, британский режиссер, кинокритик и историк-архивист. Его документальный фильм Queer Edward II — более, чем собрание архивных материалов о том, как Дерек Джармен, легендарный авангардист и одна из ключевых фигур New Queer Cinema, снимал в 1991 году свой игровой фильм о британском монархе и сделал его гражданским манифестом.
Агрессивный оптимизм, как описывают атмосферу съемок историки, был не просто разовым праздником непослушания, но выражением важной и по сию пору стратегии выживания квир-сообщества: мы есть, мы здесь, и это навсегда.
Queer Edward II, кадр из фильма
Экспресс-рецензии на квир-премьеры Венецианского кинофестиваля читайте в телеграме Константина Кропоткина.
