Почему Елену Костюченко обвинили в аутинге Земфиры и действительно ли это аутинг? Таким вопросом задалась основательница медиа «Лобби» и шоу «Блестки и карабины» Мария Лацинская после того, как письмо Костюченко к юбилею исполнительницы разделило интернет. Своими выводами Мария эксклюзивно поделилась с «Парни+».
Каждый фанат Земфиры знает, что есть такой день: 26 августа, день рождения певицы. В этом году музыкантке — одной из главных в современной истории России — исполнилось 50 лет. Дата важная, красивая и подталкивающая к собственной рефлексии, ведь есть люди (я, к слову, из их числа), которые буквально выросли и сформировались на песнях Земфиры.
Порассуждать о своей жизни через поздравление любимой певицы решила и журналистка Елена Костюченко. Она для «Новой газеты: Европа» написала авторскую колонку под названием «Прости меня, моя любовь» — в честь одного из хитов Земфиры.
Текст ни к чему не обязывающий, в таком эпистолярном жанре, будто Елена пишет письмо своей подруге, переходя на «ты». То есть это не репортаж, не профайл и не заметка для светских хроник. Это даже не обращение к Земфире, а будто глава для следующей книги Костюченко в автофикшн-жанре. Но чувствительная фан-база Земфиры разглядела в нем угрозу кумиру и моральное падение журналистки.
Я не знаю, в курсе ли была Елена, что Земфира — святая или даже божество, на которое допустимо только лишь смотреть и тихо обожать. Громко допускается только на концертах — в определенной форме и в строго отведенное для восхищения время.
Годы ведения «Лобби» и просто активной онлайн-жизни в рунете меня научили, что над Земфирой нельзя шутить, нельзя не соглашаться с ее мнением и уж тем более нельзя в чем-то обвинять.
Фанатки и фанаты российской звезды (а это все, кто называет ее «гением», обязательно с Литвиновским предыханием) превращаются в стаю фурий за одну секунду, если им что-то не понравится касаемо тела и духа Земфиры. А не понравиться в тексте Елены, как выяснилось, может многое: и тон, и слог, и принципы, и панибратство, и место работы, и позиция. Всем не мила Елена. В картине мира обожателей Земфиры и сочувствующих Костюченко нарушила табу. А за это точно должна последовать кара.
И кара, конечно же, последовала. Елену уже почти неделю шельмуют и «отменяют» в тредс, фейсбуке и твиттере — она стала очередной жертвой народного гнева, сразу после Анны Виленской, Монеточки и Наоко. Отличная компания, не правда?
Как квир-деятельница я могла бы даже порадоваться, что в 2026 году пользователи соцсетей наконец-то обнаружили слово «аутинг». Вот только есть нюанс: термин узнали, но правильно использовать пока не научились. И в итоге слово размывается, теряет свою силу и проблематику.
«Аутинг — публичное разглашение информации о принадлежности человека к ЛГБТ-сообществу без его на то согласия», — отвечает первый же запрос в Google. И тут ключевое: Елена никакой информации не разглашала. Она поделилась своими переживаниями и какими-то то ли сплетнями, то ли додумками, то ли надеждами, то ли проекциями. «Говорят, в России нас вносят в специальный реестр. Но ты не там, и любимая твоя тоже не там», — пишет Елена. Где же в нежном слове «любимая» аутинг?
Я не знаю, какое именно описание подойдет словам Елены, но одно я знаю точно: сексуальную идентичность Земфиры как отдельной личности, так и в составе с Ренатой Литвиновой активно обсуждают все, кому не лень, с начала ее карьеры. И запустила этот процесс, конечно же, не Костюченко.
Это лицемерие — делать вид, что такой мысли никто не мог допустить. Елена лишь достала то, что и так распространялось в достаточно широких (в силу масштаба звезды) кругах, где Земфира и ее возможные отношения представляют интерес. То есть назвала слона в комнате.
Елену обвинили в том, что она лезет в чужую кровать в грязных ботинках (это цитата) и достает наружу жуткую грязь. Безотносительно жанра «светская сплетня» и его этичности и уместности я задам один простой вопрос. А с каких пор любовь двух талантливых, взрослых, красивых людей — это грязь? Или это грязь только потому, что люди одного гендера? Тогда это гомофобия, а не аутинг. Да и Земфира не особо-то скрывает некую нежную связь неназванного характера с Литвиновой. То за ручки подержатся, то очень близко сфотографируются, то важные слова друг друга скажут или загадочные посты. Сотни видео с Земфирой и Ренатой (и иногда с какой-то другой женщиной из Берлина) я не в телефоне Костюченко увидела, а в соцсетях от фанатов певицы. Естественно, в нашем мире, заточенном на, простите за тавтологию, романтизацию романтических отношений, это вызывает интригу и порождает слухи.
Отдельно отмечу ханжество геев и лесбиянок, как открытых, так и закрытых, которые считают, что это ужасное оскорбление для женщины, если про нее думают, что она негетеросексуальна. Оскорбляться на такое — равно подыгрывать гомофобным нарративам российских властей и пропаганды. Задайте себе вопрос: стали бы вы так ругаться, если бы Елена написала про отношения Земфиры с мужчиной? Если нет, то сочувствую, у вас гомофобия — внешняя или внутренняя.
«Вырусь, лесбиянка и наркоманка — это отменяет всё остальное», — такой комментарий я увидела под статьей о Земфире в «Газете.ру». Подчеркну, что это не под колонкой «Новой газеты: Европа», нет. Это комментарий к тексту в прокремлевской «Газете.ру» о юбилее певицы, где ничего не сказано о ее личной жизни. Но откуда-то же автор взял эту «лесбиянку» и без Елены Костюченко? Так зачем ставить себя в ряд с людьми, у которых это слово становится оскорблением?
Не обязательно, но часто аутинг несет риски тому, кого раскрыли. Земфира едва ли потеряет что-либо из-за текста Елены, а российское государство заклеймило ее иноагенткой по совершенно иной причине.
Елена не раскрывает имена тех звезд, которые остались в России и которые действительно могут иметь проблемы из-за открытия своей ориентации. При этом сама Костюченко, которую сейчас оскорбляют как профессионально, так и лично, гораздо более уязвима. У нее нет той социальной защищенности, что есть у Земфиры. Елену пытались травить (буквально ядом) российские спецслужбы в эмиграции, а за свою деятельность и позицию она всю жизнь получала угрозы и настоящие удары по голове.
Аутинг еще и явление одномоментное: нельзя аутнуть дважды или трижды. Еще аутинг обычно сопровождается доводами, фотографиями, описанием фактов от, например, «участников событий» и хотя бы натянутыми доказательства, а не основан на рефлексии — чистой, как слеза гея на своем первом прайде. Земфире ранее СМИ приписывали романы с музыканткой Еленой Перовой и продюсеркой Анастасией фон Калманович, якобы последней музыкантка посвятила песню «Трафик». Костюченко к этому отношения не имеет и не бегала за Земфирой как папарацци, чтобы продать горячие кадры в пропагандистские помойки Life.ru или Mash.
Земфира, нравится это кому-то или нет, — икона внутри российского и даже русскоязычного лесбийского комьюнити. Каждый второй разговор в компании минимум двух лесбиянок любых возрастов с постсоветского пространства будет о ней. Каждый третий — об Арбениной. И теперь люди округляют глаза и кричат: «Как вы смеете?! Это аутинг, ату ее, ату!»
Конечно, у каждого человека есть право на приватность, и обвинения Костюченко во вторжении в личную жизнь не возникают на пустом месте. Но у публичного человека границы немного размыты. Селебрити в некоторой степени меньше себе принадлежат — не потому, что у них отнимают право на личную жизнь, а потому, что вокруг их образа неизбежно возникает публичное пространство. Их образ и творчество становятся частью публичной дискуссии.
Я уже писала выше: для фанатов Земфира — словно божество. А жизнь божества неизбежно обрастает мифологией. Это не значит, что любое вторжение в личную жизнь автоматически становится допустимым. Но не надо делать вид, будто Земфира существует в вакууме, где нельзя обсуждать, из чего складывается ее публичный образ.
Личная жизнь другой важной для россиян музыкантки — Аллы Пугачевой — обсуждались громче, дольше, ярче и в более резких, нежели у Костюченко, формулировках. Сейчас Алла Борисовна смеется над этим в интервью Катерине Гордеевой.
В 2020 году Юрий Дудь брал интервью у зэт-актрисы (тогда она еще не была с приставкой зэт) Ирины Горбачевой и задал вопрос, который давно возникал у многих, кто обладает хотя бы зачатками гей-дара. Юрий напрямую спросил у Ирины, лесбиянка ли она. Актриса отшутилась, но всё-таки что-то сказала. В том же году Ксения Собчак в лоб задала вопрос Ренате Литвиновой, кто они с Земфирой друг другу. Никто не оскорбился, а Рената ответила как Рената.
Земфира однажды написала фанатам в ВК: «То, что вам хочется видеть как каминг-аут, невозможно по многим причинам. Я очень люблю Ренату, это мой самый близкий человек и мой самый лучший друг. При этом у нее есть мужчина, отец ее дочери, человек, которого я очень уважаю. Вы что-то себе придумали. Вам нравится так думать. Но действительность иная. Так тоже бывает». И это нормальный ответ, который, впрочем, всё равно оставляет место для спекуляций с учетом всех вводных.
Я думаю, если бы у Дудя или Собчак образца 2021 года была возможность взять интервью у Земфиры, они бы тоже хотели задать подобные вопросы. А не озвучить их — как будто равнозначно проигнорировать огромный и важный пласт контекста. Впрочем, уверена, что менеджмент певицы запретил бы спрашивать о личной жизни. В этом я и вижу проблему. Нам всем — и звездам, и фанатам, и журналистам — пора нормализовать разговор на такие темы.
Британской певице Charli XCX часто приписывают принадлежность к квир-комьюнити, думают, что она бисексуалка. Однажды она даже записала видеоответ: «Нет, к сожалению, я не бисексуалка». То есть для Шарлотты нет ничего оскорбительного в этом. Как и для Монеточки, замужней матери двоих детей, которая спокойно шутит на темы ЛГБТК+ и в шутку заигрывает с девушками на своих концертах. Так тоже можно, это не страшно и не грязно.
Отдельно мне странно, смешно и неловко наблюдать обвинения в неэтичности от фанатов Земфиры, которые оправдывали любые поступки звезды. Земфире можно всё: хамить, грубить, оскорблять. Она же талант, она же гений, ну вы же знаете, такая у нас певица.
Я хорошо помню лукистские высказывания о той же Монеточке и Гречке (кстати, Гречку аутили, но партбюро твиттера не собиралось на этот счет), несправедливые комментарии в адрес Pussy Riot (их акцию Земфира назвала «дурацкой выходкой», а самих участниц — «не очень умными девушками»), дружбу с пропагандистом Эрнстом, прокремлевским коррупционером Мамутом и архитектором пропаганды и репрессий Сурковым, хамство в адрес жителей Ростова и Волгограда, шантаж украинки, которая хотела поднять украинский флаг на концерте в Вильнюсе, и так далее.
Оправдывает ли это «аутинг», если бы он даже имел место? Конечно, нет. Нужно ли отменять Земфиру? Тоже нет. Но такие вещи добавляют контекст и целостность. Мне бы хотелось, чтобы люди были попроще и менее delusional, когда речь заходит об их кумирах.
На самом деле колонка Костюченко не о Земфире, не о самой Елене, а о нас с вами. О том, до какой риторики мы можем опуститься, защищая ту или иную звезду. И насколько мы себе сами позволяем быть открытыми и свободными. Возможно, текст Костюченко — отличный триггер, чтобы провести аудит своей внутренней или внешней гомофобии, а заодно оценить, правда ли шкаф надежен, уютен и безопасен.
Сейчас фанаты Земфиры встали в защитную стойку и в ней копируют нарративный инструментарий певицы, обесценивая и оскорбляя Костюченко. Оказывается, Елена занимается не журналистикой и не писательством, а лишь жалкой графоманией. И не активизмом, а просто размахиванием трусов и радужной «тряпки». Я столько гнева в адрес журналистов независимых изданий и ЛГБТК-активистов только от Соловьева раньше слышала. Дальше ждем, что Костюченко некрасивая и голос у нее писклявый.
Так сильно защищали Земфиру, что заодно решили оскорбить и практически расчеловечить одну из лучших российских журналисток, которая годами писала на самые важные социальные темы и по статьям которой мы еще будем осмыслять происходящее в России в 2010-х и 2020-х годах. Это сильно, достойно, этично.
Безусловно, есть вещи, где я расхожусь с мнением Елены. Мне не кажется, что Земфира, даже если мы можем допустить ее принадлежность к квир-комьюнити, должна высказаться на тему ЛГБТК-экстремизма. Была бы я рада ее позиции? Конечно. Но я не вижу, честно говоря, как ее касается эта тема вне зависимости от сексуальной идентичности. Она — небожитель, а мы так, лед под ногами майора.
Да и какая там Земфира, если некоторые ЛГБТК-люди не из числа селебрити иногда винят в ужесточении законов активистов и повторяют «нас это не касается». Вот же Костюченко так и пишут, что светить своими негетеросексуальными отношениями — стыдно и грязно, бороться за свои права — глупо и инфантильно.
Без каминг-аута и аутинга Земфира остается символом, если не сапфичности, то точно неконформности и gay awakening для нескольких поколений лесбиянок и бисексуалок. Певицу, ее песни и отношения будут обсуждать и через 10, и через 15 лет. А потом, наверняка, мы прочитаем пикантные подробности в чьих-то мемуарах, и дискуссия про аутинг повторится вновь.
Публичные квир-люди — их каминг-ауты, походы на прайд-парады, помощь НКО — действительно позитивно влияют как на само ЛГБТК-сообщество, так и на общество в целом. Об этом говорят психологи и социологи. Каминг-аут Земфиры, если ей правда есть что аутить, поддержал бы комьюнити, но вряд ли что-то бы изменил в России. Как и не изменили акции Елены Костюченко. Но российским лесбиянкам повезло иметь в своем пантеоне таких женщин. Даже если они сами не считают себя его частью.
Мария Лацинская
