ЛГБТ-эмиграция: Алексей Степанов о переезде в Нью-Йорк

Степанов

Родившийся в Таганроге, долго живший в Москве открытый гей работал чиновником и сотрудником «Газпрома», а потом выиграл в лотерею грин-карту США. Алексей Степанов рассказал Артему Лангенбургу про жизнь в России, переезд, сложности эмиграции для людей после 40, любовь к мюзиклам и особенности нью-йоркского круизинга.

О жизни в Таганроге 

Я мальчик из традиционной советской интеллигентной семьи. Учителя, медработники, авиаконструкторы — вот список профессий моих предков.  Родился в Таганроге, где закончил сначала школу, а после университет по специальности «Информационные системы в экономике». Вообще-то после школы я планировал поступать в московский вуз, но то время выпало на начало 1990-х, ситуация и в стране и в семье была аховая, поэтому позволить себе отъезд в другой город не мог. Так что Таганрог я покинул только через два года после выпуска из университета — рванул, естественно, в Москву. Это была довольно смелая авантюра для домашнего мальчика, не имевшего никакого опыта самостоятельной жизни. С собой у меня было 200 долларов наличными и договоренность с давним приятелем о том, что я смогу пожить у него пару недель. Но все сложилось довольно удачно, и эта поездка вслепую превратилась в 17-летний отрезок жизни в Москве. С работой в Москве складывалось хорошо. Я успел поработать и чиновником в Российском авиационно-космическом агентстве, и начальником отдела в одной из газпромовских структур, и организатором мероприятий.

Переезд в Москву был для меня не столько погоней за богатой столичной жизнью, сколько стремлением вырваться из-под опеки родителей и наконец уже нырнуть в пучину гей-жизни. Свою гомосексуальность я осознал лет в 14 и принял довольно спокойно. Это странно, так как никакой особой информацией по теме я тогда не обладал, даже первое с своей жизни гей-порно я увидел только где-то через год. Знаю, что многие мои ровесники тяжело переживали подобный этап своей жизни, кто-то даже гнал от себя подобные мысли. У меня же все прошло по схеме «Похоже, мне нравятся мальчики… Да, точно!.. Ну, ок». Вот и вся история. В 17 лет, на первом курсе университета, я потихоньку начал переходить от теории к практике (Господи, про мой первый секс с только что откинувшимся с зоны уголовником можно написать если не роман, то волне себе полноценную повесть), и к моменту моего переезда в Москву мое секс-резюме было куда более насыщенным, чем резюме рабочее. Но хотелось большего, и Москва смогла мне это дать.

 

Про каминг-аут, гомофобию на работе и московские гей-клубы

Как такового каминг-аута перед родителями у меня не было. Они начали о чём-то догадываться, когда я еще учился в университете, а пару лет спустя мама нашла у меня в комнате кассету с гей-порно и демонстративно положила ее на мой письменный стол, дав таким образом понять, что они в курсе всего. Вскоре после этого я переехал в Москву, и больше этот вопрос между нами не поднимался. Я никогда не был близок с родителями, поэтому такое развитие событие меня более чем устроило.

Друзьям по школе и университету о своей гомосексуальности я рассказал в письменном виде, по электронной почте, уже после переезда в Москву. Все приняли это спокойно, и мой каминг-аут никак не отразился на наших отношениях.

С коллегами вопрос моей ориентации обычно не обсуждался. Уж не знаю, что они там себе про меня думали, но никаких негативных флюидов в мою сторону я не улавливал. За одним исключением. Осенью 2014 года произошла одна более чем неприятная история, о которой я до сих пор вспоминаю содрогаясь. Я тогда работал в небольшом маркетинговом агентстве. Отношения с коллегами были почти что дружеские. Незадолго до описываемых событий у нас в коллективе появился новый юноша, лед двадцати пяти от роду. Общались мы с ним мало, так как наши сферы деятельности не пересекались. И вот в один прекрасный день он попросил меня выйти в коридор, чтобы обсудить какой-то рабочий вопрос. Я вышел, совершенно не предполагая, что последует далее. А далее был возглас «Ах ты, пидор!», за которым последовало несколько ударов в лицо. На шум выбежали другие коллеги и оттащили его. В общем, впоследствии выяснилось, что молодой человек был активным сторонником Германа Стерлигова, и, судя по всему, он наткнулся на мою страничку в фейсбуке, после чего сделал соответствующие выводы. Насколько знаю, после драки он объяснил руководству агентства, почему он так поступил: фактически устроив мне аутинг. Начальство повело себя достойно: мальчика уволили в тот же день. Но и я сам уволился оттуда недели через три, это было запланировано и просто совпало по времени с описанным инцидентом. А мальчик потом уехал жить и работать на ферму Стерлигова.


Москва рубежа 1990-х и 2000-х поразила меня двумя моментами: обилием и разнообразием гей-заведений и наличием довольно-таки сплочённого гей-коммьюнити. Борцы за нравственность и традиционные ценности любят рассказывать о могущественном и зловещем гей-лобби, которое только и занимается тем, что продвигает своих представителей по карьерной и социальной лестнице. Так вот, в Москве образца 2000 года это действительно было так. Найти хорошую работу, воспользовавшись знакомством с кем-то из своих, было вполне себе реализуемой задачей. Лично я дважды пользовался радужным социальным лифтом. Но оба раза неудачно. В первый раз мне на самом деле предложили работу, не требуя ничего взамен. Но контора оказалась не самая порядочная. По сути, это была отмывочная одной из этнических преступных группировок, и я сбежал оттуда через пару недель. Во второй раз со мной случился классический сюжет «работа через постель». Точнее, кидалово через постель: это когда трахнули, но взамен ничего не дали. Успокаивает то, что секс, по крайней мере, был неплохой. Со временем эта прекрасная черта московского гей-коммьюнити канула в лету. Членская карточка гея перестала быть пропуском в мир высоких зарплат. Хотя, поговаривают, что в высших политических кругах это до сих пор работает.

Со временем эта прекрасная черта московского гей-коммьюнити канула в лету. Членская карточка гея перестала быть пропуском в мир высоких зарплат. Хотя, поговаривают, что в высших политических кругах это до сих пор работает.

Московская клубная жизнь того периода была просто непрекращающимся праздником. Откуда-то брались силы на еженедельные загулы. Правда, денег не всегда было достаточно, и, чтобы сэкономить на баре, приходилось надираться заранее дома. Моими любимыми заведениями были «Хамелеон» — в первую очередь, из-за его нижнего этажа, носившего название «Казарма», где и происходило все самое интересное, и «Центральная станция» — она особенно ценилась за красочные дрэг-шоу, правда, слова «дрэг» тогда еще никто не знал, и артисток называли «трансухами» , что крайне неприлично по нынешним временам, но из песни слов не выкинешь. «Шанс» и «Три обезьяны» я не очень любил. Позже появились бары на Тверской — «12 вольт» и «911с» , где мы частенько зависали по будням после работы, они идеально подходили под такого формата отдых. Были еще абсолютно трэшовые «Эльф», «Рыбы» и «Самоволка»: в них я побывал по одному разу и желания повторять этот опыт не возникло.

Именно в первые два года жизни в Москве я обзавелся лучшими друзьями, отношения с которыми длятся до сих пор. И, надеюсь, продлятся еще столько же, несмотря на мой отъезд из страны и всеобщий хаос, охвативший планету в последние пару лет.

степанов

Про политику и ЛГБТ-активизм

Я всегда был крайне политизированным. Лет, наверное, с 14-15 меня очень заботило то, что происходит в стране. Но этот интерес был чисто обывательским: я никогда не состоял ни в каких партиях, не ходил на митинги и акции протеста. То же самое и с ЛГБТ-активизмом. При общей заинтересованности в повестке, я никак не участвовал в активной деятельности. Почему так происходило, я ответить вряд ли смогу. Видимо, это как-то связано с внутренним укладом личности — кого-то тянет на баррикады, а кому-то хорошо и у экрана/монитора.

При том, что уже в подростковом возрасте я разделял либеральные идеи, в 2000 году я совершил одну ошибку, за которую мне до сих пор стыдно: на президентских выборах проголосовал за Путина. Даже не могу вспомнить, почему я так поступил. Ведь я ни одной минуты не был им очарован. Есть два варианта ответа: либо на меня нашло затмение, либо я сделал это кому-то назло. О процессе принятия того решения не осталось ни одного воспоминания.

На уличные акции протеста я выходил несколько раз: в период с 2011 по 2013 год. Марши белоленточников, акции в поддержку Навального — я их посещал, но ровно до того момента, пока это все не стало опасно. Да, в этом плане я довольно труслив.

Про решение уехать и грин-карту

Мысли об отъезде из России начали помещать меня лет пятнадцать назад, но они носили больше фантазийный характер. Хотя, дважды — в 2007 и 2014 годах — начинал строить более или менее конкретные планы. В первый раз в Бельгию, потом в Германию. Оба раза это было завязано на других людей, и, к сожалению, их планы поменялись, из-за чего мне пришлось отказаться от реализации своих задумок. Если в нулевых годах идея эмиграции была больше про приключения, то уже за пару лет до «крымской весны» под нее уже была подведена серьёзная политическая основа: Россия менялась в худшую сторону и, казалось, что безвозвратно.

США никогда не стояли в списке стран, куда бы я хотел уехать. Про лотерею грин-карт я знал, но участвовать в ней не планировал. И вот в октябре 2015 года мой тогдашний московский сосед рассказал мне, что подал заявку, я подумал, почему бы и нет. Через полгода получил уведомление, что ничего не выиграл, но осенью снова заполнил форму. И в мае 2017 года  прочитал заветную фразу: You have been randomly selected for further processing in the Diversity Visa Immigrant Program («Вас выбрали по случайному принципу для дальнейшей процедуры в рамках программы иммиграцию в США» — прим. ред.).

Скажу честно, в тот момент я подумал, что вряд ли поеду за океан: слишком нереальным казался мне отъезд в США. Мне понадобилось более полугода, чтобы принять решение. В итоге, ближе к новому году я таки пришёл к выводу, что, если я не поеду, то потом всю жизнь буду жалеть о бездарно просранной возможности. В феврале 2018 года я успешно прошёл интервью в американском посольстве, а в конце мая уже благополучно прилетел в Нью-Йорк.

Об адаптации

Моя адаптация в Америке все еще продолжается. Конечно, это нелегкая задача. В первую очередь, из-за языка. Выдающимися лингвистическими способностями я не блистал никогда, поэтому по приезде оказалось, что уровень моего английского значительно ниже, чем я себе представлял: то, чего вполне хватает для туристических поездок в Европу, катастрофически недостаточно для нормальной жизни в США. Поэтому свою новую жизнь я начал с посещения языковых курсов. И признаюсь откровенно, сейчас, три с половиной года спустя, мой язык все еще далек от того уровня, которого хотел бы достичь.

[adrotate group="1"]

Если ты легальный иммигрант, со всеми документами, то найти работу, особенно в большом городе вроде Нью-Йорка, не проблема. Но будь готов к кардинальной смене сферы деятельности и заметному понижению социального статуса. Если ты не допускаешь даже мысли о том, что после спокойной офисной работы в Москве тебе придется варить и продавать пельмени, то Америка не для тебя. Продавец, официант, курьер, уборщик — вот основной перечень доступных для новоприбывших иммигрантов занятий. Конечно же, бывают исключения. Но чаще всего приходится начинать именно с этого.

И имейте в вид: чем вы старше, тем сложнее справиться с первоочередными задачами адаптации. Немолодые мозги с большим трудом усваивают новые языки, а дряхлые мышцы рук и ног быстрее устают при физических нагрузках. Кроме шуток — совершенно однозначно, смена страны обитания после 40 лет это тот еще стресс, который не каждому по силам.

 

Но даже при всех сложностях с адаптацией, языком и работой особых эмоциональных проблем я не испытывал. До сих пор так и не столкнулся с таким понятиям, как ностальгия — тоска по Родине пока меня минула. Возможно, это моя индивидуальная особенность: всю жизнь я довольно легко переносил перемены и подстраивался под новые условия жизни. Если я и скучаю, то только по друзьям и близким людям

Про нью-йоркское гей-коммьюнити

Нью-йоркское гей-сообщество отличается от московского большей открытостью и отсутствием необходимости борьбы за выживание. Стоит ли в сотый раз рассказывать о том, что ежегодный нью-йоркский ЛГБТ-прайд — это давно уже не демонстрация представителей сексуальных меньшинств, а всегородское торжество во славу толерантности и разнообразия. Радужный флаг, вывешенный на фасаде ресторана или магазина, вовсе не позиционирующего себя как гей-заведение, стал нормой. Гуляющие по Манхэттену однополые пары, держащие друг друга за руки, могут удивить разве что туриста. Районы города, где концентрированно проживают геи (сейчас это, в основном, Хеллс Китчен, в меньшей степени Челси и Гринвич Вилладж), продолжают удерживать звание самых комфортных и, конечно же, самых дорогих локаций. И все это вкупе дает ощущение безопасности и защищённости — к сожалению, иногда обманчивое. Преступления на почве ненависти к гомосексуалам время от времени случаются и в Нью-Йорке.

С переездом в Нью-Йорк я стал фанатом мюзиклов. Мне и раньше нравился этот жанр, но я знал его только по экранизациям, живые мюзиклы в России не умели ставить никогда: до сих пор два самых страшных воспоминания в моей жизни — это мюзиклы «Чикаго» и «Кабаре» с Анастасией Стоцкой в главных ролях. В Нью-Йорке же Бродвей стал моим самым любимым местом. Довольно быстро я просек, что как минимум половина работников этой индустрии гомосексуалы: в каждой театральной программке обязательно указана ссылка на инстаграм исполнителя каждой, даже третьестепенной, роли — а там уже сразу становится понятно, за какую команду играет товарищ. Так вот, к чему я веду. Они не стесняются быть геями и по-настоящему гордятся тем, кто они есть. И из-за этого мне становится вдвойне печально, когда вижу очередного российского звездного мальчика, об ориентации которого не догадываются разве что совсем уж упертые его поклонницы, в обнимку с очередной фейковой невестой. Имен называть не буду, но вы все прекрасно понимаете, кого я имею в виду.

Про русскоязычных геев в Америке

Мой ближайший круг общения на две трети состоит из русскоговорящих геев-эмигрантов. Еще до отъезда я фантазировал, что постараюсь максимально дистанцироваться от эмигрантского сообщества: хахаха, как бы не так. И дело не в том, что я не люблю бывших соотечественников, скорее речь о том, что, общаясь с ними, ты сам себе возводишь препятствие для более быстрой интеграции в американское общество в том числе и в речевом отношении.

К сожалению, многие ЛГБТ-эмигранты из бывшего Союза привозят с собой многие болячки и фобии, которые в соответствующих американских сообществах постепенно изживаются. В частности, трансфобию и ВИЧ-стигму — это то, с чем я сталкиваюсь регулярно. Казалось бы, свобода прессы, доступность любой информации читай и развивайся. Но нет, многие продолжают жить в рамках своих дремучих заблуждений. Сюда же можно отнести и системный расизм болезнь, которой подвержены очень многие выходцы из наших широт. События лета 2020 года убийство Джорджа Флойда и зарождение движения BLM выявили это как никогда ясно.

Про круизинг, отношения и заботу о себе в Нью-Йорке

В плане секса Америка мало отличается от России. Разве что Хорнет и Грайндр не очень-то популярны: все в основном используют Тиндер. Различия начинаются на этапе более или менее серьезных отношений. Во-первых, американцы намного легче принимают решение о совместном проживании. Во-вторых, они чаще знакомят избранника со своей семьей, делая его обязательным участником всех семейных сборищ и вечеринок. В России я могу пересчитать по пальцам своих знакомых, кто представил бойфренда родителям, здесь же таких большинство. Плюс американцы более открыты к отношениям с иммигрантами, причем для них зачастую даже языковой барьер не становится преградой.

Очень многие мои ровесники, взращенные, как и я, на просмотрах американских фильмов в видеосалонах начала 1990-х, продолжают ошибочно считать США маяком мира свободной любви. Но спешу их расстроить. Америка как оплот сексуальной свободы закончилась в 1980-е, когда в результате эпидемии СПИДа был наложен фактический запрет на работу секс-клубов, гей-саун и прочих заведений подобной направленности. И вот, три с лишним десятилетия спустя, эпидемия по сути побеждена, но гей-Америка продолжает оставаться довольно-таки целомудренным заповедником, особенно по сравнению с Европой. Я уже давно заметил, что если на какой-нибудь крутой берлинской, амстердамской или брюссельской вечеринке ты вдруг видишь человека, взирающего на все происходящее изумленными донельзя глазами — практически гарантированно, что это американец, впервые оказавшийся в Европе.

Еще один важный момент в контексте темы секса и отношений в гей-среде, без упоминания которого не обойтись — это ВИЧ и связанные с ним вопросы здравоохранения. Даже несмотря на то, что штатовская система медицинского обеспечения одна из самых несправедливых в мире, практически любая страховка покрывает ВИЧ-терапию и препараты для доконтактной профилактики. И даже если у тебя нет никакой медстраховки, ты всегда сможешь найти организацию, которую полностью или частично возьмет расходы на себя. Плюс в американском ЛГБТ-коммьюнити проблема стигматизации ВИЧ+персон если не решена окончательно, то уж точно не стоит так остро, как в России. О ВИЧ, терапии и профилактике здесь говорят так же свободно, как о банальной простуде. И это точно одно из мощнейших средств в борьбе с эпидемией.

степанов

Про то, стоит ли уезжать в США и стоит ли возвращаться в Россию

Уже не раз я говорил тем, кто делился со мной своими планами о переезде в Штаты: если есть возможность выбирать между странами для эмиграции, то я советую сделать выбор не в пользу США. Да, американское иммиграционное законодательство кажется более мягким по сравнению с  соответствующими правилами большинства европейских стран. Но получение законного статуса это только первая задача. Во всем же, что касается последующей интеграции в общество и построения более или менее достойной новой жизни, Европа кажется мне куда более комфортным местом. Медицина, социальная защита, доступное образование вот те основные позиции, по которым США вчистую проигрывает странам Западной Европы.

Еще не стоит забывать о том, что Америка продолжает быть одним из самых религиозных и традиционалистких демократических государств в мире, и ее заметный крен вправо не может не настораживать — мало кому хотелось бы однажды утром проснуться в Республике Гилеад (или, согласно другому варианту произношения, Республике Галаад — так называется теократическое тоталитарное государство, где порабощают женщин и казнят ЛГБТ-людей, в известной антиутопии канадской писательницы Маргарет Этвуд «Рассказ служанки», а также в одноименном телесериале — прим. ред).

В нынешних условиях я не могу представить себе свое возвращение в Россию. В первую очередь, конечно же, из-за политической ситуации — еще до моего отъезда меня в буквальном смысле душило то, что происходило в стране. А за последние три с лишним года ситуация только усугубилась, поэтому я не допускаю мысли о репатриации. Конечно же, я не исключаю, что это может случиться в будущем. Это может стать как следствием моего собственного решения — например, в случае кардинальных общественно-политических перемен в России, так и вынужденной мерой — скажем, какое-то время спустя сюжет «Рассказа служанки» все-таки начнет сбываться, и США перестанут быть более или менее комфортным местом для проживания — но и при таком раскладе я, скорее всего, предпочту не возвращаться в Россию, а поискать убежище в какой-то третьей стране.


Интервью: Артем Лангенбург

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

[adrotate group="5"]

Не пропусти самые интересные статьи «Парни ПЛЮС» – подпишись на наши страницы в соцсетях!

Facebook | ВКонтакте | Telegram | Twitter | Помочь финансово
Яндекс.ДЗЕН | Youtube
БУДЬТЕ В КУРСЕ В УДОБНОМ ФОРМАТЕ