Репортаж о жизни транс-сообщества во время волны исков о признании ЛГБТК-организаций «экстремистскими»
«Всем привет. К сожалению, у нас для вас очень грустные и тяжёлые новости». Вечером девятого марта 2026 года одно из крупнейших русскоязычных транс-сообществ в интернете получило сообщение от своей администрации. Оно было таким длинным, что не влезло в одно — разделилось на два.
Про судебный иск, про статус экстремистской организации, про риски для участников: штраф от 300 тысяч рублей, внесение в реестр экстремистов, лишение свободы от четырёх до десяти лет.
И главное: «Чат проекта будет удалён через трое суток. Мы просим вас использовать это время для заботы о своей личной безопасности».
Точка отсчёта
До этого вечера всё шло как обычно.
Мила почти каждое утро писала «доброе утро» — иногда с комментарием про погоду. Кофе с молоком исправно появлялся по средам с набором мемов про лягушку. Кто-то задавали вопросы, кто-то жаловались на жизнь или, наоборот, делились радостными событиями. Никто особо не запоминали, что именно происходило в какое утро — и не было нужды. Это было привычное течение жизни.
Сообщество объединяло сотни трансперсон. Для многих всё началось именно здесь: первые знакомства, первые советы, первый разговор с людьми, у которых похожий опыт. Здесь можно было обсудить переход и смену документов, узнать контакты френдли-специалистов и получить помощь в решении своих проблем.
Вечером девятого марта это место объявило о своём закрытии.
«Гори сарай, гори и хата»
После объявления что-то в сообществе сдвинулось — почти физически ощутимо.
Там, где раньше шли разговоры о работе, здоровье и взаимопомощи, воцарилась тишина. Зато в других, менее популярных, ветках случился настоящий взрыв активности. Люди, молчавшие месяцами, вдруг стали выкладывать анкеты для знакомства. Те, кто всё это время только читали, решились написать первыми.
«Я все это время не решался ни с кем познакомиться…»
«В последний момент выкладываю свою анкету».
«давайте не теряться».
«А кто-нибудь будет собирать новый чат? Добавьте меня».
«и меня».
«+».
«Я фактически в эту группу не писал, был сторонним наблюдателем, но раз завертелась такая движуха — буду рад новым знакомствам. Если захочется провести вместе времечко/познакомиться, пишите не кусаюсь (только немного, тех кто нравится)».
«Мне тяжело держать контакт, но мы бы хотя бы могли стать надёжными знакомыми. В такое время надо держаться вместе».
В сообществе всегда понимали: писать о себе небезопасно. Любые участники могли оказаться не теми, за кого себя выдают. Это как в игре в мафию: все получают карты, и большинство — мирные жители, но несколько человек за столом играют за мафию. Они ничем не отличаются от остальных. Они тоже разговаривают, шутят, поддерживают кого-то — и ждут своего часа. В реальной жизни роль мафии играют сотрудники спецслужб и завербованные осведомители. Верификация на входе давала какую-то защиту — но не стопроцентную. Никогда не стопроцентную.
И всё равно люди выкладывали фотографии и любимые мемчики. Писали имена и возраст. Рассказывали о своих хобби и планах на лето.
Июнь, 23 года, парикмахер и бариста, любит «тупые мемы» и снимает небо на телефон: «пишите, если хотели пообщаться, можем обменяться мемами, чтобы не потеряться».
Ден, 24, на гормонотерапии: «ищу общение, интересные связи, возможны мимолётные интриги».
Соня, 18 лет, хочет вместе проходить курс по рисованию: «Грустно, что чат подлежит удалению…».
Ник, 20, постоп, живёт один в центре с кошкой — начинает анкету со слов: «Гори сарай, гори и хата».
Тоха, 28, на гт (гормональная [гендерно-аффирмативная] терапия — примечание) почти два года: «Ебен бобен …У меня быстро садится иногда социальная батарейка так что нужно чилловать время от времени от общения. А так я за руками и ногами за поболтать. Когда потеплеет выбрался бы куда нибудь погулять или хз если дойдём до сходки было бы имбово».
Река, 25–30 лет, пишет музыку, играет на гитаре, басу, клавишах и лире: «Читая других Т-людей, осознаёшь причастность к среде и то, что ты не вечное одиночество с кучей проблем, а реальная личность, окружённая реальными личностями. Пишите, не стесняйтесь. Если будете мутить добрый чатик — зовите, пожалуйста. Я не хочу остаться наедине с цис-обществом».
«Мне было важно знать, что это место есть»
Параллельно кто-то срочно спрашивали про гормонотерапию — боялись не успеть разобраться до закрытия. Кто-то просили поделиться контактами врачей. Кто-то искали двушку на длительный срок. А кто-то — хоть какой-то вариант жилья: «ищу комнату! хотелось бы просто не остаться на улице, бюджет примерно 10 тысяч. меня выпишут только в пятницу, поэтому отвечу не сразу, к сожалению. заранее спасибо за любую помощь».
И запрос, мгновенно получивший три отклика: «У кого нибудь есть карта Магнита?».
Да, обычные практические вопросы тоже возникали. Но если до девятого марта за день могло набраться несколько десятков, то после — можно пересчитать по пальцам.
Обсуждали, где в городе можно обменять купюры в 500 евро — банки их уже не принимают. Советовали биндеры: «В ней можно…дышать… Потому что спина полностью эластичная». Делились схемами, как законно вернуть часть денег от банков: многим приходится брать кредиты на операции, а некоторым — просто на жизнь.
Кто-то предлагали бесплатное окрашивание или небольшую татуировку в обмен на помощь с кредиткой: «если кто-нибудь мне поможет, я смогу купить необходимый препарат».
А там, где обычно появлялись мемы с лягушками, Кофе с молоком по традиции выложил подборку в среду. В ответ посыпалось:
«что мы теперь будем делать без мемов с лягухами?»
«полгода не заходил в чат, а тут такое»
«Хоть я почти и не писал, только читал — мне было важно знать, что это место есть».
Game over
На третий день я был занят делами и не заходил в чат. Просто не успевал. А когда наконец открыл — чата уже не было. Он исчез без предупреждения.
Я не знаю, что писали под конец. Был ли прощальный отсчёт — или всё оборвалось на полуслове.
Администрация сообщества в своём последнем сообщении писала: «Вы очень ценны и важны для нас. Нам очень тяжело далось это решение, но другого варианта нет. Мы просим вас поберечь сейчас в первую очередь себя». Мирные жители проиграли.
Возвращаться было некуда.
Материал публикуется в рамках конкурса «Журналистика как сопротивление». Конкурс поддерживает независимые голоса квир-авторов, журналистов и блогеров, работающих в условиях цензуры, репрессий и войны.
Все ники изменены по соображениям безопасности. В цитатах сохранена авторская орфография и пунктуация.
Некоторые цитаты приведены по памяти.
Автор: Euan
Соавтор и редактор: Black Soul
