Представитель Платформы российских демократических сил при ПАСЕ Руслан Кутаев в интервью заявил, что не хочет заниматься защитой ЛГБТК-людей и женщин, бежавших из Чечни от семейного насилия. В разговоре о людях, которым даже после побега в Европу может угрожать преследование со стороны родственников или диаспоры, он фактически противопоставил их безопасность представлениям о «чести», «традициях» и правах большинства.
Разговор произошёл на YouTube-канале The Breakfast Show. «Правозащитника» спросили о чеченках, которые спасаются от семейного насилия и угроз «убийств чести», а также о ЛГБТК-людях из Чечни, которые, по словам журналистов, могут оставаться в опасности даже во Франции или Германии. Кутаев ответил прямо: «Ко мне никто не обращался, и я этим вопросом не занимался. Более откровенно скажу, я этим вопросом заниматься не хочу».
Дальше он объяснил это не нехваткой ресурсов или компетенции, а собственной идеологической позицией. «Я представитель консервативной части чеченского общества», — сказал Кутаев. По его словам, в чеченском обществе «такое поведение» воспринимается «не просто болезненно, а очень и очень серьёзно».
Затем он сформулировал тезис, который звучит особенно тревожно из уст человека, связанного с демократической платформой при ПАСЕ: «Защищая права меньшинств, при этом мы не должны посягать на права большинства».
В этой логике права ЛГБТК-людей оказываются не вопросом безопасности, достоинства и равенства, а чем-то, что якобы «оскорбляет» большинство. Кутаев заявил, что если люди «в силу определённых причин, физиологии» как-то себя позиционируют, то они могут «заниматься своим делом», но «тихо». Он добавил: «Ну, не надо ходить [и заявлять], что я чеченец, что я чеченка, и выставлять нас на [всеобщее] обозрение, понимая, что нас это оскорбляет».
Это фактическое требование невидимости: ЛГБТК-людям предлагается отказаться от публичного существования в собственной этнической идентичности. Иначе говоря, быть ЛГБТК и одновременно чеченцем или чеченкой, по логике Кутаева, нельзя. Или, по крайней мере, нельзя говорить об этом открыто.
Когда журналисты попытались провести параллель между давлением на родственников политических оппонентов Кадырова и давлением на семьи ЛГБТК-людей, Кутаев назвал это «совершенно разными вещами». Он противопоставил политическое сопротивление и вопросы сексуальности/гендерной идентичности через понятие «чести». «Есть нечто такое, [что] у чеченцев обострённо. Это называется честь», — сказал он.
Затем риторика стала ещё жёстче. Кутаев заявил, что чеченское общество защищает себя «от своих каких-то внутренних отщепенцев, извращенцев», и назвал ЛГБТК-людей «мизерной, миллионной частью» общества, которая, по его словам, не должна «дискредитировать» большинство.
Отдельно в интервью прозвучала тема женщин, которые бегут от семейного насилия. На уточнение журналиста о случаях, когда женщину возвращают родственники, а после этого её «никто не видит», Кутаев ответил, что такие решения принимает семья. «Каждая семья принимает решение самостоятельно. Отец, мать, дядя, брат, сын. Это их решение», — заявил он.
Когда журналист уточнил, считает ли Кутаев, что жизнь взрослого совершеннолетнего человека — «дело семьи», тот ответил: «Да, я считаю». На дальнейший вопрос о том, может ли семья «сохранить жизнь, а может убить своего члена, потому что он её позорит», Кутаев не дал прямого осуждения убийства. Вместо этого он ответил вопросом: «Почему член этой семьи имеет право опозорить эту семью?»
Позже, когда журналист снова прямо спросил, имеют ли родственники право убить человека, Кутаев ушёл от прямой оценки. Тем не менее, он вновь повторил: «Решение принимает семья. Исключительно. Ни Кадыров, ни Закаев, ни Путин не влияют на принятие решений. Убить, привезти домой, устроить свадьбу — всё, это решает семья».
Кутаев выступает как представитель демократической платформы при ПАСЕ и называет себя правозащитником, но в разговоре о наиболее уязвимых людях — ЛГБТК чеченцах и чеченках, женщинах, бегущих от семейного насилия, людях под угрозой похищения или расправы — он не говорит о защите жизни и безопасности. Он говорит о «чести», «оскорблении», «большинстве» и праве семьи принимать решения.
В связи с этим у нашей редакции остаётся один вопрос — не к самому Кутаеву, с его позицией всё достаточно ясно, а к демократическим структурам, где он представлен. Может ли человек, который отказывается заниматься защитой ЛГБТК-людей, называет их «извращенцами» и фактически выводит вопросы жизни и смерти в плоскость «решения семьи», представлять правозащитную и демократическую повестку?
