Завершается вторая неделя с момента, когда Ксения Собчак выпустила интервью с Андреем *All Right* Григорьевым-Апполоновым (младшим) и рунет заполонили реакции на их развод с Сергеем *Grey Wiese* Григорьевым-Апполоновым — а вслед за ними попытки либеральных журналист:ок разобраться, как это возможно в гомофобной России.
«Парни+» в возможное завершение этого разбора попросили российских ЛГБТ-блогер:ок и активист:ок поделиться своим мнением. Мы старались в первую очередь дать площадку живущим в России людям, поэтому некоторые имена изменены и на них нет гиперссылок на блоги.
Что произошло
Ещё в августе блогер и певец Сергей Григорьев-Апполонов, известный как Grey Wiese, рассказал о том, что вышел из отношений, в которых переживал домашнее насилие. Он отказался называть имя своего бывшего супруга, но преданные фанаты уже тогда предположили, что речь о его творческом партнёре Андрей All Right: слухи о том, что они пара, ходили уже давно.
Карты вскрыла Ксения Собчак, на интервью которой Андрей подтвердил факт разрыва и развода с Сергеем и выдвинул встречные претензии. На следующий день Сергей выпустил видео с заголовком «Пора рассказать правду», в котором рассказывал своему другу и известному блогеру Игорю Синяку про их отношения, комментировал заявления Андрея из интервью. На следующий день вышло продолжение истории. Хотя каналы Собчак и Grey Wiese весьма популярны, эти видео собрали в несколько раз больше просмотров, чем обычно — речь идёт о миллионах зрителей.
Тема наложилась на долгоживущий мем про «баронессу-пулемётчицу» — персонажа, созданной в ИИ на основе образа Игоря Синяка, с вымышленными подвигами вроде «взятия Эрмесовки» (оммаж к любви Игоря к сумкам Hermès, коллекцию которых у блогера украли неизвестные в начале года).
Обсуждение в сети расширилось с темы отношений и взаимных упрёков на сам феномен: разрыв двух мужчин вовлекает огромное количество русскоязычных людей, которые оставляют комментарии, снимают реакции, обсуждают в соцсетях, и это в то время, когда «ЛГБТ-движение» запрещено в России. Сначала об этом говорили микроблогеры, снимавшие видео вроде «типичная гомофобная семья переживает развод Андрюши и Серёжи», а потом — и крупные медиа.
Некоторые комментаторы в сети пришли к выводу, что Сергей и Игорь якобы «сделали для российского ЛГБТ-сообщества больше, чем все активисты вместе взятые». Эту позицию, ссылаясь на «знакомых геев», но без какой-либо критики, озвучила журналистка «Дождя» Анна Монгайт в программе Drama Queens:
«Дождь» же родил и второй повод для критики в ЛГБТ-сообществе — журналистка Полина Милушкова пришла на «The стрим» в The Breakfast Show и, рассказывая про Сергея и Игоря, высказала мысль, что Россия не гомофобна:
Но делают ли такой вывод люди, которые смотрят на ситуацию изнутри? Наш журналист Вадим Ваганов уже поделился своими соображениями в колонке, а теперь мы расширим круг комментатор:ок.
Намного более позитивную точку зрения высказал председатель ЛГБТ-фракции партия «Мирная Россия» Игорь Кочетков. Аудитория «Парни+» с ним в основном не согласилась: лишь 16% читате:лей нашего телеграм-канала считают, что российская гомофобия «в основном в телевизоре».
результаты опроса в телеграм-канале Парни+
Чтобы разобраться ещё глубже, мы спросили об этом нескольких ЛГБТ-активист:ок и блогер:ок. Нам было важно в первую очередь спросить людей, находящихся в России, и мы вынуждены изменить их имена; мы не ставим и ссылки на их блоги, тем более в основном эти блоги уже удалены.
Мнения, которые мы получили, часто были развёрнутыми, и собранные вместе получились слишком большим текстом. Поэтому мы сократили почти все комментарии, но полные версии самых подробных выложим отдельно.
Саша, фем-активистка и блогерка
Мне кажется, что заинтересованность российского общества в разводе Григорьевых-Апполоновых индикатор не меняющегося уровня гомофобии, а того, что люди просто очень сильно устали от войны. Они хотят чего-то нормального, чего-то из прошлой жизни.
А это очень понятная бытовая драма. С ней легко можно соотнестись. Тут и абьюз-нарциссизм, и миграция, и распаковки, и какие-то интернет-курсы, и вот этот старый медийный скандал. Кому там кем приходится рыжий из «Иванушек», кто чей брат, кто кого крестил. Это наша общая, большая, сочная сплетня. А сплетня – это то, чем живёт общество. Это наш клей.
Что касается уровня гомофобии, то эта история демонстрирует скорее его постоянство. Я думаю, наше общество воспринимает гомофобию как абстрактную идею, противостоящую таким же абстрактным гомосексуалам. Мы сталкиваемся с гомофобией каждый день, она нормализована — но люди [который её проявляют] не исследуют своё собственное отношение к вопросу. Потому что гомофобные законы не оставляют пространства для сомнений в идеях светлоликого лидера, страх остракизма и наказания останавливает от соприкосновения с этими внутренними вопросами.
Но тут возникает проблема — развод Григорьевых-Апполоновых. Люди смотрят на них, как на обезьянок в зоопарке, есть некоторая экзотизация. Но я не уверена, что это плохо. Мы не можем ожидать, что общество от «пидоров» сразу перейдет к ощущению гомосексуалов как полноценных членов общества, минуя стадию мартышек.
Сенди Чикс пестрые яйца, блогер
Весь этот ажиотаж вокруг их отношений мне не кажется показателем того, что у нас общество менее гомофобно. Особенно если взять людей 40+.
По большей степени все следят за этими отношениями просто потому что это многим откликается. У каждой девушки, тем более советской женщины была какая-то зависимая форма отношений, когда она хотела вылечить какого-то алкоголика или наркомана.
Плюс мне кажется, что многие следят за Игорем Синяком и остальными по той причине, что они фрики. Они не признают, что у них есть какая-то гендерная дисфория, они не трансгендеры, говорят, что вот я мужик, я мужик. Но по сути они просто трансвеститы оба.
На самом деле их образ еще больше подкрепляет предрассудки и какие-то предубеждения, стереотипы. То, что гей обязательно на каблуках, обязательно не будет счастлив в отношениях и всё прочее.
И вот эта женщина советская смотрит это всё, она воспринимает, что чтобы завести успешный блог, нужно быть фриком. Потому что всем интересно смотреть на что-то необычное. Она вот смотрит, что они в Париже, никакой угрозы не несут.
Но если придет её сын [и сделает каминг-аут], у неё будет совершенно другая реакция. И плюс ко всему она будет думать, что он хочет быть каким-то недомужчиной-недоженщиной. И опять будут страдать несчастные эти геи. Если брать вот моих родителей, они говорили: «Ты гей — то есть, ты хочешь сменить пол, одевать каблуки? Ты понимаешь, что с тобой будет на улице, что скажут люди?»
Плюс ко всему, мне кажется, все следят, потому что моё поколение устало от клипового мышления, где постоянно всё быстро, какие-то хуки, какие-то переходы, тебе все время что-то пытаются продать, а старшее поколение устало от войны, от того, что кто-то умирает, от этой вот повестки постоянной. И хочется что-то просто нейтральное такое включить, цивильное, где люди просто веселятся, рассказывают, просто отвлекают. Тут нет клипового формата и при этом нет ничего военного, политического, потому что и тот, и другой избегают этих тем.
Екатерина, транс-активистка
Ну а то что народу это всё интересно — это нормально. Это никоим образом не говорит об отсутствии гомофобии, скорее наоборот. В негомофобном обществе нет никакой драмы, нет никакого всплеска интереса. А тут смесь заглядывания в область запрещённого с приятным ощущением «нуяженитакой». Это очень цепляющий коктейль, особенно в ситуации, когда в целом в инфополе осталось одно унылое говно.
В начале РФии, после совка, был всплеск интереса к квир-персонажам от Моисеева до Тату. Контекст, конечно, другой и результат другой, но ровно тот же механизм.
Вообще по хайпу вокруг медийных и неприкосновенных лиц сложно оценивать настроения в обществе. Это как утверждать, что в младонацистской Германии не было гомофобии, так как Эрнст Рëм не скрывал своей гейской ориентации.
Гламур всегда далëк от зрителя, это просто картинка с нелепыми персонажами, малоотличимая от ситкома. У зрителя не может быть соотнесения себя с этими персонажами, переноса себя на их место и как следствие изменения именно отношения к квирности. К гламуру скорее отношение зависти к чему-то недостижимому и guilty pleasure попырить на фрик-шоу. И чем фриковее, тем интереснее. Другое дело, что да, вот уже дожили, что планка фриковости опустилась до архетипа «рядового богатенького пидараса». Ну оно и понятно, в условиях нарративов о «гейропах» и традиционных скрепах.
Madame Pasha, ЛГБТК-активист
Мне кажется, что в глазах россиян Самойлова, Лариса Долина или Grey Wiese — это люди одного порядка, вне зависимости от их сексуальной ориентации. Это публичные персоны за стеклом, и у них могут быть любые предпочтения, странности и приколы.
Сама история Grey Wiese с Синяком абсолютно не уникальна для российского телевидения. У нас постоянно существует в пределах видимости какой-нибудь плюс-минус квировый персонаж, и не только у нас — в Турции таких пруд пруди, в Китае мы найдем каких-нибудь женоподобных мужчин, в Иране.
Такие персонажи существует в плоскости карнавала, где есть бородатые женщины и Игорь Синяк. И то, что миллионы человек посмотрели это, показывает, что люди довольно терпимо относятся к проявлениям квировости на экране. Как будто мы этого не знали!
Канал Grey Wiese оказался востребованным, потому что там есть недостижимо роскошный образ жизни в Париже с бутиками. Люди никогда не видели этих парижских магазинов. Люди никогда не видели этих роскошных курортов или красивых парижских квартир. Вот, пожалуйста. Классный контент.
Они действительно эксцентричны, и людям нравится такой гендерный фокус, вне зависимости от их взглядов. Это существует на дистанции, как реалити-шоу, «Дом 2» и «Пусть говорят». И здесь нет ничего принципиально ломающего систему ценностей человека в России.
Я бы здесь не обольщался, что зрители таких каналов очень толерантны. Они воспринимают их как экзотику, но не как часть открытой общественной системы. Между государством, обществом и ЛГБТ-сообществом в России существует негласный контракт: «не высовывайтесь». Это позволительно до тех пор, пока ты не заявляешь о своих правах и о видимости.
И вся эта гомофобия никак не мешает сочувствовать слезам Серёжи, потому что Серёжа действительно очень искренний человечек, он умеет делать вот такое шоу новой искренности.
Что самое смешное — большинство комментариев в либеральной прессе тоже смешливо-гомофобные. Они тоже на самом деле очень сильно это экзотизируют. Они группировку Grey Wiese рассматривают как занятную зверушку. Такая лабуба с сумкой Биркин и презервативами. Так они и на всё сообщество смотрят.
Марат, гражданский активист, блогер
Мы как будто забываем, что значительная часть российского общества смотрит телевизор. Я специально посмотрел, на первое ноября самыми популярными телешоу были два проекта Андрея Малахова, следующие три позиции занимала программа «Вести» в трех разных форматах. Вот реально популярные вещи в России, и вот эта часть общества скорее всего даже более значительная, чем те условно семь миллионов, которые посмотрели интервью Андрея Григорьева-Апполонова у Собчак.
Говоря, что российское общество следит за отношениями Григорьевых-Апполоновых, мы на самом деле подразумеваем, что некий, возможно крупный, возможно не такой уж крупный, и к тому же и без того сравнительно прогрессивный сегмент Рунета следит за их отношениями.
Большой позитивный момент состоит в том, что значительную часть этого менее гомофобного сегмента составляет молодежь, то есть, составляют буквально те люди, которые станут значительным большинством населения России через 10, может быть, 20 лет. Может быть, они к тому времени уже изменят взгляды, но, скорее всего, они будут менее гомофобными, чем нынешние 30–40–50-летние люди в России.
Реальное воспитание молодежи сейчас проходит не в школах и даже не в семье, а в ТикТоке и в Ютьюбе. А ТикТок и Ютьюб все равно остаются большими, интернациональными и гораздо менее зависимыми от прихоти российских властей площадками, где российские школьники и студенты, условно говоря, позволяют впитывать ценности своих западных сверстников.
В числе этих ценностей, конечно, к нам с Запада идут и очень хреновые вещи, типа инцельской философии и философии ТЭРФ. Но, с другой стороны, из ТикТока и Ютьюба к нам, конечно, идёт и гораздо большее принятие ЛГБТ людей, гораздо меньшая гомофобия в целом.
В целом довольно очевидно, что гомофобия в России все больше получает возрастной сдвиг: в более младших поколениях ее становится все меньше и меньше, и тут есть повод для оптимизма.
Пётр Воскресенский, ЛГБТК-активист
Я действительно касаюсь вселенной GreyWeise очень боком. Но меня всегда смущала «клозетность», скрытность, стыдливое умалчивание о сексуальной ориентации и генеральной идентичности Сергея и Игоря. В этом они разделяли постсоветский флёр Бориса Моисеева — «мы вне политики, да мы вроде и не они, не геи». Это верный ход с точки зрения пиара, но это катастрофа с точки зрения эмансипации и борьбы за права человека. Нам известно, к чему это привело не во Франции-Германии, а в России-Украине — к тотальному превосходству гомофобного дискурса, подавлению, насилию и убийствам. Было бы несправедливо упрекать в этом блогеров Сергея и Игоря, но определенная вина на них как на публичных, несущих в массы дискурс персонах есть. Тем позорнее и несправедливее сравнивать этот пиар с тяжкой борьбой за права постсоветских ЛГБТ-активистов. Они не лучше или хуже — они боролись за принципиально важную область понимания: есть права человека и ими обладают все люди по праву рождения. Именно этот принцип лежит в основе правового государства. И если мы не перестанем воспринимать сексуальную ориентацию как часть «цирка уродов» — это никогда не сдвинется с места, насилие продолжит себя воспроизводить
Мария Лацинская, журналистка, основательница «Лобби» и «Блестки и карабины»
То, что самая разношерстная публика, миллионы человек посмотрели интервью Андрея, которое он дал Ксении Собчак, что это разлетелось на мемы, пошло в народ, обсуждается в соцсетях, что люди самые разные вот так вот запросто обсуждают гомосексуальных мужчин, это здорово. Возможно, российское общество не такое гомофобное, как это представляют пропагандистские помойки, как это видит Владимир Путин, как это видят другие люди у власти.
Однако это не значит, что никакой гомофобии не существует, что россияне супер такие прям френдли и не задумываются ни о гендере, ни о сексуальности. Это неправда. Задумываются еще как! Россияне хотели бы, чтобы люди придерживались своих гендерных ролей, чтобы были встроенными вот в эту нормальную парадигму ценностей: есть мужчина, женщина, у них ребенок. И это никуда все равно не девается.
Андрей, Сергей и Игорь удобно ложатся в такую мягкую бытовую гомофобную картину мира, основанную на стереотипах. Типа геи любят дорогие шмотки, ухаживать за собой, они манерные и вообще как девки себя ведут. А те, кто в эту картинку не вписываются, или становятся невидимыми, или вызывают критические комментарии; Сергей, Андрей и Игорь — удобные геи, которые не посягают на статус-кво в глазах среднестатистического россиянина.
Я думаю, что это интервью — показатель, что гомофобная повестка, возможно, не такая сильная, как хотелось бы российским властям. Но то, что дальше раздули разные журналисты… Мне кажется, фраза Монгайт, что Сергей и Андрей сделали для популяризации, для видимости, для репрезентации квир-комьюнити больше, чем активисты и правозащитники — это глупость.
Системная правозащитная работа и повышение видимости с помощью медиа — это два абсолютно разных трека. У нас может быть сколько угодно людей квирных на эстраде, это не даст никаких прав. Права зарабатывают с помощью правозащитников и активистов. Никакая эстрада и видимость без системной работы права не раздает.
Маркер отсутствия гомофобии — это не только когда люди смотрят на гея и лесбиянку и не хотят его, ее убить. а еще и тогда, когда люди не экзотизируют нас, не считают какими-то странными и диковинными и не дискриминируют в базовых вещах.
Ренат Давлетгильдеев, журналист
Эта история показала очень важный факт, про который мы зачем-то забываем, что российское общество, конечно, не гомофобно, что гомофобия российскому обществу навязана путинским режимом. Главная аудитория Сережи это же не зумеры никакие, и уж тем более не квир-комьюнити, главная аудитория Сережи — это женщины 45–50.
В массовом сознании есть такой ошибочно совершенно лживый образ, что гомофобные русские тетки являются носителем этой беды главной под названием глубинная народная гомофобия. Нет ее. Ровно эти гомофобно-русские тетки в 90-е аплодировали Боречке Моисееву и умилялись его перьям, Филиппочке Киркорову, подпевали Сергею Пенкину, считая его самым невероятным, лучшим на свете мужчиной, неважно, кого он предпочитает в постели.
Я совершенно уверен, что нет никакой гомофобии. Есть гомофобия как инструмент политической манипуляции. Гомофобия, которая нужна путинскому режиму для создания образа внутреннего врага. Но эта история провалена, и общество гомофобным сделать не получилось. Никакие мужские государства, никакие упоротые псевдопатриоты, которые пишут свои недотекстики про то, как именно нужно избавить от гомосексуальной заразы православную Русь, они ничего не могут противопоставить одному скромному блогеру из Баден-Бадена, ныне из Парижа.
Путин вчистую проиграл Сереже Grey Wiese. И это важная победа 2026 года.
Денис Олейник, исполнительный директор ЛГБТК+ группы «Выход»
То, что российское общество не гомофобное, кажется, было понятно давно и всем. На самом деле все эта ненависть и гомофобия абсолютно государственные. Именно государством вся эта история с гомофобией и трансфобией навязывается активно последние несколько лет.
Но людей тема «традиционных ценностей» не заводит, они не понимают, что это такое, что за этим стоит. И более того, они гораздо чаще сочувствуют ЛГБТ-людям, которые попадают под репрессии, нежели реально подрываются каким-то образом их атаковать.
Есть и другая сторона: люди могут смотреть такой контент издалека, видеть каких-то геев, разбираться в их отношениях, но при этом не быть готовыми иметь таких людей в своем окружении. То, что люди в большом количестве смотрят такой контент, еще не доказывает, что они на самом деле готовы принимать ЛГБТ-людей и видеть их каждый день рядом.
Поэтому вся эта история с Grey Wiese и Синяком ни в коем случае не показывает, что люди стали менее или более гомофобны. Люди были менее гомофобны, чем нам пытаются представить по телевизору, но при этом они не готовы пойти бороться за права ЛГБТ-людей.
Тейк о том, что Grey Wiese и Синяк сделали больше для ЛГБТ-сообщества с точки зрения принятия ЛГБТ-людей гетеролюдьми, — это неправда. Можно посмотреть на эту ситуацию с другой стороны: именно благодаря тому, какой вклад активисты, НКО и журналисты внесли и сколько сделали, сегодня Grey Wiese и Синяк могут свободно в интернете обсуждать свои отношения и быть довольно открытыми.
Даня, создательница телеграм-канала «Лесбулочная»
Я в этой истории скорее вижу усталость женщин от патриархальных ролей. Думаю, большую часть аудитории Григорьевых-Апполоновых все-таки составляют женщины. И мы видим, какой успех среди женщин имеют сериалы, аниме и фанфики про геев. Ну и, соответственно, это ютьюб-реалити.
Сами персонажи, независимо от юбок, транслируют довольно нормисные ценности: брак, осуждение измен, деньги. Думаю, зрительницам приятно наблюдать за тем, что в 30 можно бросить карьеру и всю прежнюю жизнь, от которой ты устала, и пойти за мечтой петь в Париже.
А по поводу гомофобии: если для кого-то эта история подтверждает, что в РФ её не больше, чем в Европе, то я в целом и не думала, что ее у нас прям больше. Люди везде одинаковые.
Для русскоязычной публики давно ок, что статусный мужчина носит юбку и живет в стеклянном шкафу. О желании людей поддерживать реальных квиров, не таких люксовых и нормисных в каком-то смысле, это ничего не говорит.
В россии с ума сходили по группе «Тату», но не особо помогали квирам бороться за свои права. В Чечне, где силовики с особой жестокостью преследовали квиров еще до последних репрессивных законов, Киркоров уже 20 лет носит звание народного артиста республики.
Все-таки квиров преследуют и убивают не женщины, а смотрят такие шоу больше они, поэтому ничего удивительного я не вижу.
Можно любить блогеров и говорить: «пусть во Франции делают что хотят, но у нас я бы не хотела, чтобы дети такое видели». Любопытство еще не означает массовую готовность бороться за наши права вместе с нами.
Зато вижу гомофобию даже в попытках дружественных СМИ нас поддержать: они нас сравнивают с собой и говорят, что публика видит в квирах «таких же, как мы, нормальных». При этом за норму они берут самих себя и через себя ее определяют. Не думаю, что менее статусных и богатых квиров с другим, нелюксовым образом жизни, ждали бы такой же успех и добродушное отношение.
Итиль Тёмная, фем-, гражданская и ЛГБТК-активистка, блогерка
Российское общество не такое уж и гомофобное. ЛГБТ+ люди — не главная угроза условного русского народа. Чушь, будто война с Украиной нужна, чтобы гей-парадов на Донбассе не было, людей за душу не трогает. Куда сильнее задевают, например, снесённые советские памятники или запрет русского языка. «Гей-парады» Россия бы легко перетерпела. Их никогда не согласовывали, но фактически ежегодная Радужная первомайская колонна в Петербурге была именно прайдом. В 2010-х основной угрозой на акциях были не гомофобы, а менты.
Не все города похожи на Петербург. Но я всё же уверена, что нормальным в России считается именно такое отношение. Другое предпочитают скрывать. Во всяком случае, такой была Россия, которая знакома лично мне и в которой жила лично я. Внимание к паре Григорьевых-Апполоновых этому соответствует. Россия — не самая гомофобная страна, и немалое число людей в ней может посмотреть увлекательное шоу с яркими персонажами и понятными проблемами. Но когда в эфире у Плющева у журналистки «Дождя» Полины Милушковой это превращается в «Россия — не гомофобная страна», меня передёргивает.
Потом к Плющеву же приходит Анна Монгайт и говорит, что Ксении Собчак разрешили брать интервью с квир-людьми, потому что «эти люди не опасны». «Да, они наряжаются в женское, они квиры, но при этом политической опасности они не несут», — говорит Монгайт. Очевидно, она не знает, что до сих пор основные жертвы репрессий против квиров — это совсем не активисты, а как раз обычные люди, в которых государство видит «политическую опасность». И одновременно с этими заявлениями та же Монгайт, уже на «Дожде», заявила, что пара интервью Григорьевых-Аполлоновых «сделала для преодоления гомофобных настроений в России больше, чем все гей-активисты за все годы существования».
Гомофобия не может стать национальной идеей России, не получится вокруг неё «сплотить народ», но Россия — гомофобная страна. До сих пор даже в самых прогрессивных кругах приходится объяснять, что права ЛГБТ+ людей — это права человека. Включая право на мирные собрания, достоинство личности и даже на жизнь.
В нынешнем обсуждении меня раздражает именно то, как уровень гомофобии России и степень влияния на неё блогеров стали обсуждать люди, которых гомофобия обычно не касается. Сидят такие прогрессивные либеральные цисгетеро и обсуждают, что «на самом деле гомофобии в России нет». Или оценивают правозащитную работу по количеству просмотров и лайков.
Евгений Писемский, основатель и главный редактор Парни+
Комментарии собрал Ярослав Распутин
