Представитель Платформы российских демократических сил при ПАСЕ Руслан Кутаев в новом интервью The Breakfast Show попытался объяснить свои прежние высказывания о ЛГБТК-людях из Чечни и женщинах, бегущих от семейного насилия.
Теперь он утверждает, что его «не так поняли», а сам он якобы говорил не о своей позиции, а сам он говорил не о своей позиции, а о том, как эти темы воспринимаются в чеченском обществе.
Что Кутаев говорил в первом эфире
В прошлый раз Кутаева спросили о чеченках, которые спасаются от семейного насилия и угроз «убийств чести», а также о ЛГБТК-людях из Чечни, которые могут оставаться в опасности даже после переезда во Францию или Германию. Вопрос был прямым: работает ли он с этой проблемой каким-то образом?
Ответ Кутаева тоже был прямым: «Ко мне никто не обращался, и я этим вопросом не занимался. Более откровенно скажу, я этим вопросом заниматься не хочу».
То есть Кутаев не сказал, что у него нет компетенции, ресурсов или конкретных обращений. Он заявил, что не хочет заниматься темой. Затем объяснил это тем, что является «представителем консервативной части чеченского общества» и «носителем» соответствующей идеологии.
В новом интервью Кутаев попытался переопределить смысл сказанного. «Я отвечал как эксперт, как человек, который хочет дать оценку: каким образом оценивается эта группа людей?» — заявил он.
Однако журналист напомнил ему формулировку исходного вопроса и включил запись прошлого эфира. Из неё следует, что Кутаева спрашивали не о том, как «общество» воспринимает ЛГБТК-людей и женщин, бежавших от насилия, а о том, работает ли он сам в этом направлении и как сам оценивает происходящее.
Тем не менее, Кутаев продолжил настаивать, что говорил не от себя: «Я прежде всего руководствуюсь тем, что я говорю за поведение общества. Я не говорил именно от себя лично, это не моя позиция».
В прежнем эфире он говорил не только об обществе, но и о себе: «Я представитель консервативной части чеченского общества», «я являюсь носителем именно такой идеологии», «я этим вопросом заниматься не хочу». Это были не нейтральные социологические наблюдения, а высказывания от первого лица.
Отдельно Кутаев теперь попытался дистанцироваться от слова «извращенцы», которое прозвучало в прежнем интервью в отношении ЛГБТК-людей. На прямой вопрос, считает ли он людей из сообщества «извращенцами», он теперь ответил: «Нет. Я не считаю». После этого добавил, что «большая часть общества» относится к ним именно так, но он себя к таким людям «не относит».
Добавим, что в прежнем разговоре он говорил о «внутренних отщепенцах, извращенцах» (подразумевая квир-людей) в логике защиты чеченского общества и добавлял, что ЛГБТК-людям не стоит публично называть себя чеченцами и чеченками.
С похожим противоречием Кутаев столкнулся и в теме «убийств чести». В прежнем интервью он говорил, что решения в таких ситуациях принимает семья: «Отец, мать, дядя, брат, сын. Это их решение (…) Убить, привезти домой, устроить свадьбу — всё, это решает семья». Когда его спросили, считает ли он жизнь взрослого человека «делом семьи», он ответил: «Да, я считаю». А на вопрос о возможном убийстве человека, который «позорит» семью, ответил встречным вопросом: «Почему член этой семьи имеет право опозорить эту семью?».
Теперь Кутаев формулирует свою позицию иначе. На прямой вопрос, одобряет ли он «убийства чести», он сказал: «Не имеют права люди посягать на жизнь, потому что жизнь [дана] Всевышним, и только это его право». Когда журналист напомнил, что в эфире Кутаев говорил именно о праве семьи решать, тот ответил: «Возможно, я эту мысль неправильно выразил».
Комментируя вопрос преследования ЛГБТК-людей, Кутаев вновь подчеркнул, что у него нет опыта взаимодействия с сообществом и что он не занимается защитой квир-людей, поэтому он не хочет давать «качественную оценку».
«У меня нет никакого опыта и никакой практики взаимодействия с этой группой ЛБГТ (…) У меня нет просто практики взаимодействия, у меня даже нет опыта с ними работать. Я никаким образом не являюсь противником этого сообщества. Я к ним отношения не имею», — заявил Кутаев.
Также в новом разговоре Кутаев добавил, что сейчас пытается помочь чеченке, которую преследуют и в отношении которой, по его словам, могут применить насилие. Он подчеркнул, что его команда помогает её скрывать и вывести в безопасное место.
В финале Кутаев ещё раз попытался объяснить, что, говоря о своей принадлежности к «консервативной части» чеченского и кавказского общества, имел в виду прежде всего «культуру», «язык» и «право на самоопределение». По его словам, он «не является человеком, который осуждает какую-то часть общества».
«Я против [ЛГБТ] не имею никаких претензий. Мы живём в одном мире параллельно. Возможно, люди, которые и сегодня со мной будут общаться, эти люди будут находиться из этого общества. Мы совершенно спокойно можем совмещать нашу работу, нашу жизнь и наши, скажем, практические действия. И я к этому отношусь спокойно», — заявил Кутаев.
Попытка объясниться
В новом интервью Кутаев сделал несколько важных отступлений от прежней риторики: он заявил, что не считает ЛГБТК-людей «извращенцами» и что никто не имеет права посягать на жизнь человека. Но его итоговая формула — «мы живём в одном мире параллельно» — остаётся слабым ответом в контексте разговора о людях, которым могут угрожать преследование, насилие, похищение или смерть.
Новое интервью стало не столько ясным отказом от прежних слов, сколько попыткой изменить рамку разговора. Кутаев настаивает, что его неправильно поняли. Но предыдущая запись разговора наглядно показывает — понять его иначе было трудно.
Права ЛГБТ людей как «угроза большинству»: позиция Руслана Кутаева
