ЛГБТ-сообщество

Манифест Нации Пидаров (Queer Nation)

queernationlogo

Больше двадцати лет манифест организации «Queer Nation» ждал своего перевода на русский язык. За это время ЛГБТ-движение на Западе обрело статус законодателя политических мод, победило СПИД, добилось брачного равноправия и принятия антидискриминационных законов. Потому радикальный и беспощадный текст, распространявшийся во время мрачного прайда 1990 года, когда гей-сообщество Нью-Йорка буквально вымирало на глазах от малоизученной болезни и с осознанного попустительства Белого Дома, сегодня может показаться несколько устаревшим в мировом контексте.

Провокационный призыв активистов «Queer Nation» водрузить на знамена собственную сексуальность и идентичность и выступить единым и бескомпромиссным фронтом против культурных репрессий гетеросексистского мира, может встретить сегодня непонимание не только в России, но даже и на Западе. Сара Шульман в своей биографической книге об истории ACT UP отмечает, что молодые современные геи, галеристы и художники из Сохо, ассимилированные благоприятной американской средой, геи, которые и не думают скрывать собственную ориентацию, — эти геи больше не способны менять мир. Они чётко знают границы того, что им можно, а что нельзя. Они инстинктивно чувствуют, когда демонстрация своей сексуальности уместна, а когда небезопасна для карьеры.

Собственно, даже в воинствующей среде активистов ACT UP, отделившаяся в 1990 году организация «Queer Nation» вызывала шквал критики. Практики аутинга, конфронтационная политика по отношению к любому проявлению политического конформизма, отказ от приличий и «правил игры» — все это ставило неразрешимые до сегодняшнего дня вопросы о границах личной свободы. Где я могу выступить против угнетающих меня структур, а где подписать договор о ненападении? С точки зрения «Queer Nation» компромисс невозможен в силу слишком очевидного неравенства «пидара» и «натурала». Можно встроиться во враждебную тебе культурную матрицу, но нельзя избавиться от зависимости от нее, если эту матрицу не изменить.

В России у гей-сообщества, кажется, не было ничего подобного не только «Queer Nation», но и менее радикального материнского ACT UP. Тотальная несвобода, страх за небольшие отыгранные у общества островки жизненного пространства, чудовищных размеров внутренняя гомофобия - все это в течение многих лет обескровливало гей-движение и заставляло консервироваться внутри себя. Любое взаимодействие с широкой общественностью, особенно в последнее время, представлялось заранее безуспешным мероприятием. Неколебимое внутреннее человеческое достоинство, которое на самом деле лежит в основе скандального манифеста «Queer Nation», для нас стало риторической формой и редко когда практикой. Поэтому публикация этого манифеста более чем своевременна.

Мы сознательно используем в русском переводе вместо слова «квир» слово «пидар», поскольку считаем, что экстраполяция непонятного широкому читателю английского «quuer» снизит деконструирующий потенциал текста. Кроме того, в русском языке уже начала складываться практика использования слова «квир» в значении «гендерквир», поэтому мы стремились избежать этой путаницы. Однако сложность с заменой слова «queer» на слово «пидар» ещё и в том, что английское слово - гендернонейтрально и его использование было инициировано в том числе для того, чтобы избежать андроцентризма слова «gay», о чём пишут авторы манифеста. К сожалению, не смотря на все наши попытки найти адекватный эквивалент гендернонейтрального слова по-русски, не увенчались успехом. Слово «извращенцы» мы решили не использовать, поскольку в нём не в достаточной степени присутствует акцент на сексуальности, который важен для слова «queer».

МАНИФЕСТ НАЦИИ ПИДАРОВ

Текст манифеста первоначально распространялся людьми, которые участвовали в гей-параде ACT UP в Нью-Йорке в 1990 году (Gay Day Pride, 1990).

Что я могу тебе сказать? Как я могу убедить вас, братья, сестры, что ваша жизнь в опасности? Что каждый день, когда вы просыпаетесь живыми, относительно счастливыми и функционирующими человеческими существами, вы совершаете бунтарский поступок. Вы, как живые и функционирующие пидары, являетесь революционерами. Нет никого на этой планете, кто ценил бы, защищал или поощрял ваше существование. Это чудо, что вы стоите здесь и читаете эти слова. Вы должны, по всем правилам быть мертвыми.

Не обманывайте себя, натуралы владеют миром, и вы спаслись только потому, что вы умны, удачливы или боец. Натуралы имеют привилегию, которая позволяет им делать все, что угодно, и трахаться без страха. Но они не только живут жизнью, свободной от страха; они выставляют напоказ свою свободу перед моим лицом. Их образы — в телевизоре, в журнале, который я купил, в ресторане, где я хочу поесть, и на улице, где я живу. Я хочу, чтобы был введен мораторий на гетеросексуальный брак, на детей, на публичные проявления привязанности между людьми противоположного пола и на медиа-образы, которые поощряют гетеросексуальность. До тех пор, пока я не смогу наслаждаться такой же свободой передвижения и сексуальности, как натуралы, их привилегии должны быть остановлены, и подобные возможности должны быть даны мне и моим сестрам и братьям — пидарам.

Натуралы не отдадут свои привилегии добровольно, и поэтому они должны быть вынуждены сделать это. Натуралов следует заставить сделать это. Терроризировать, чтобы они сделали это. Страх является самым мощным мотиватором. Никто не даст нам то, чего мы заслуживаем. Права не дают, их добиваются, и добиваются силой, если это необходимо.

Бороться легче, когда ты знаешь, кто твой враг. Натуралы - твои враги. Они - твои враги, когда они не признают твою незаметность и продолжают жить и делать вклад в культуру, которая убивает тебя.

Каждый день один из нас взят врагом. Будет ли это смерть от СПИДа из-за бездействия гомофобного правительства или издевательства над лесбиянками в круглосуточном кафе (в казалось бы лесбийском районе), — нас систематически достают, и нас будут продолжать уничтожать, если мы не поймем, что, если они трогают одного из нас, они затрагивают всех нас.

Queer

Манифестация группы «Queer Nation», 1990

Армия любовников непобедима

Быть пидаром — это не о праве на неприкосновенность частной жизни. Речь идет о свободе быть публичным, чтобы просто быть теми, кто мы есть. Быть публичным означает испытывать ежедневное угнетение силой: гомофобию, расизм, женоненавистничество, фанатизм религиозных лицемеров и нашу собственную ненависть к себе (нас тщательно учили ненавидеть себя.) А теперь, конечно, это означает также борьбу с вирусом и со всеми этими гомоненавистниками, которые используют СПИД, чтобы стереть нас с лица земли.

Быть пидаром означает вести другую жизнь. Речь не идет о господствующей тенденции, получении прибыли, патриотизме, патриархальности или о том, чтобы быть ассимилированным. Речь не идет о том, чтобы быть исполнительными директорами, иметь привилегии и принадлежать к элите. Речь идет о том, каково быть маргиналом, определяя себя; речь идет о гендере - о трахе и тайне, которая ниже пояса и в глубине сердца; речь идет о ночи. Быть пидаром - это значит быть «корнями травы «[1], потому что мы знаем, что каждый из нас, каждый орган, каждый хуй, каждое сердце и жопа — это мир удовольствий, которые ждут, чтобы их изучили. Каждый из нас есть мир бесконечных возможностей.

Мы — армия, потому что мы должны ею быть. Мы — армия, потому что мы настолько сильны. (У нас есть так много того, за что бороться, мы являемся самым драгоценным из исчезающих видов). И мы — армия любящих, потому что мы знаем, что такое любовь. А также желание и страсть. Мы изобрели их. Мы вышли из шкафа и встретили лицом к лицу отвержение общества, встретили расстрелы, чтобы просто любить друг друга! Каждый раз, когда мы трахаемся, мы побеждаем.

Мы должны бороться за себя (никто больше не собирается делать это), и если этим мы приносим большую свободу миру в целом, то это прекрасно. (Мы дали так много этому миру: демократию, все искусства, понятия любви, философии и души, — назовем только некоторые из подарков наших древнегреческих воплощений). Давайте сделаем каждое пространство пространством геев и лесбиянок. Каждую улицу — частью нашей сексуальной географии. Города тоски и последующего полного удовлетворения. Города и страны, где мы можем быть в безопасности и свободными, и более того. Мы должны посмотреть на нашу жизнь и посмотреть на лучшее в ней, посмотрим на то, что такое быть пидаром и что такое быть натуралом, и пусть плевелы натуральности отсеются! Помните, что времени так мало. И я хочу быть возлюбленным каждого из вас. В следующем году мы будем маршировать голыми.

Я зол

Сильные сестры сказали братьям, что есть две важные вещи, которые нужно помнить, когда мы думаем о грядущих революцях. Первая — что мы получим ногой под зад. Вторая — что мы победим.

Я зол. Я зол за то, что приговоренным к смерти незнакомые им люди говорят: «Вы заслужили смерть» и «СПИД — это лекарство». Ярость прорывается, когда женщина-республиканка, на которой одежды и ювелирных украшений на тысячи долларов, семенит перед рядами полицейских, качая головой, усмехаясь и грозя нам пальцем, как будто мы — непокорные дети, выдвигающие абсурдные требования и закатывающие истерику, когда их не выполняют. Я зол. когда Джозеф мучается из-за АЗТ на 8000 долларов в год, которая могла бы поддерживать его жизнь немного дольше и которая делает эту жизнь хуже, чем болезнь, которую у него нашли. Я зол, когда я слушаю человека, который говорит мне, что после пятого изменения завещания он удрал от людей, которым оставлял наследство. Все его лучшие друзья мертвы. Я зол, когда я стою в море квилтов[2], или иду на марш с зажженными свечами, или посещаю еще одну панихиду. Я не буду идти молча с гребаными свечками, и я хочу взять эти чертовы квилты и завернуться в них, и в ярости сдавать их в аренду, и проклинать каждую религию из когда-либо созданных. Я отказываюсь принять творение, которое косит людей на третьем десятке их жизни. Это жестоко, и мерзко, и бессмысленно, и все во мне протестует против этого абсурда, и я поднимаю лицо к облакам, и рваный смех, который звучит более демонически, чем радостно, прорывается из моего горла, и слезы текут по моему лицу, и если эта болезнь не убьет меня, я могу просто умереть от разочарования. Мои ноги протирают улицы, а руки Питера прикованы к стойке регистрации фармацевтической компании, в то время как регистратор смотрит на него в ужасе, а тело Эрика лежит и гниет на кладбище в Бруклине, и я никогда не услышу больше, как звук его флейты отражается от стен дома, где мы встречались. И я вижу старых людей в Томпкинс-сквер-парк, закутанных в длинные шерстяные пальто в июне, чтобы не впустить холод, который они ощущают, и цепляющихся за оставшуюся им, уходящую маленькую жизнь, и я думаю — ах, они понимают. И я вспоминаю людей, которые раздеваются и стоят перед зеркалом каждую ночь перед тем, как идти спать, и ищут на своих телах знаки, которых, возможно, не было там вчера. Знаки, что этот бич посетил их. И я зол, когда газеты называют нас «жертвами» и выражают тревогу, что «это» может вскоре распространиться на «широкие слои населения». И я хочу кричать: «Кто это гребаный я?» И я хочу кричать на нью-Йоркскую больницу с ее желтыми пластиковыми пакетами «изоляция, белье», «заразная одежда» и ее санитаров в латексных перчатках и хирургических масках над кроватью, как будто ее жилец вдруг прыгнет и окунет их в кровь, в семенную жидкость, заразив их чумой. И я зол на натуралов, которые сидят самодовольно, завернутые в свои защитные покрывала моногамии и гетеросексуальности, уверенных, что эта болезнь не имеет ничего общего с ними, потому что это случается только «с ними». А мальчики-подростки, которые, увидев мой значок «Молчание = Смерть» начинают петь «Пидары, умрите», и мне интересно, кто научил их этому? Окутанный яростью и страхом, я по-прежнему молчу, пока мой значок высмеивает каждый шаг моего пути. И я чувствую гнев, когда телевизионная программа показывает профили мертвых на квилтах, и список начинается с ребенка, девочки-подростка, которая получила переливание крови, пожилого баптистского священника и его жены, и когда они, наконец, показывают гея, его описывают как кого-то, кто сознательно заразил вирусом подростков, мальчиков-проституток. Что еще можно ожидать от педика? Я зол.

Queer

Листовка группы «Queer Nation»

[Без заголовка]

С начала времен мир вдохновлялся работой пидаров — художников. Взамен мир предоставлял им страдания, боль, насилие. На протяжении всей истории общество сторговывалось со своими гражданами — пидарами: они могут стремиться к творческой карьере, если они делают это скрытно. Благодаря искусству педики могут быть продуктивны, прибыльны, развлекательны и даже поднимать настроение. Таковы четкие и полезные побочные продукты того, что в противном случае считается антиобщественным поведением. В культурных кругах пидары могут спокойно сосуществовать со властной элитой, в противном случае считающей их неприемлемыми.

На переднем крае самой последней кампании против пидаров - художников выступает Джесси Хелмс [3] в роли арбитра всего того, что является достойным, нравственным, христианским и американским. Для Хелмса искусство пидаров - просто абсолютная угроза миру. В его фантазиях гетеросексуальная культура слишком хрупка, чтобы принять разнообразие человека или сексуальное разнообразие. Проще говоря, структура власти в иудео-христианском мире сделала воспроизведение его краеугольным камнем. Семьи, имеющие детей, поставляют потребителей продукции страны и рабочую силу для производства этой продукции, а также имеют встроенный в семейную систему порядок заботы о своих больных, уменьшающий расходы системы общественного здравоохранения. Все поведение, не направленное на воспроизведение, рассматривается как угроза, — от гомосексуализма до контроля рождаемости с абортом в качестве опции. Этого недостаточно: в соответствии с религиозным правом, последовательно рекламировать деторождение и гетеросексуальность также необходимо, чтобы уничтожить любые альтернативы. Это не искусство после Хелмса … Это наша жизнь! Искусство является последним безопасным местом, где могут процветать геи и лесбиянки. Хелмс знает об этом, и он разработал программу, чтобы вычистить педиков с единственной арены, на которой им разрешили внести свой вклад в нашу общую культуру.

Хелмс выступает за мир, свободный от разнообразия или инакомыслия. Легко представить себе, почему такие, как он, могут чувствовать себя более комфортно в подобном мире. Легко также представить себе Америку, раздавленную такой силой. Хелмс должен просто спросить о том, на что он намекает: об искусстве, спонсируемом государством, — искусстве тоталитаризма, искусстве, что говорит только в христианских терминах, искусстве, которое поддерживает цели тех, кто у власти, искусстве, которое гармонирует с диванами в Овальном кабинете. Спросите, о чем хотите, Джесси, так, чтобы мужчины и женщины, имеющие совесть, могли бы мобилизоваться против этого, как мы мобилизуемся против нарушений прав человека в других странах, и бороться, чтобы освободить диссидентов нашей собственной страны.

Если ты пидар, — кричи!

Пидары в осаде.

На пидаров нападают на всех фронтах, и я боюсь, что для нас это нормально.

В 1969 году пидары подверглись нападению. Это не было нормально. Пидары отбивались, они вышли на улицы.

Крикнувшие

В 1990 году 50 «погромов пидаров» произошло только в мае месяце. Это были нападения. 3720 мужчин, женщин и детей умерли от СПИДа в том же месяце, что было вызвано еще большим насилием — бездействием правительства, укорененном в растущей гомофобии общества. Эта институциональная гомофобия, возможно, более опасна для существования педиков, потому что злоумышленники безлики. Мы позволяем эти атаки нашим собственным продолжающимся отсутствием действий по отношению к ним. СПИД повлиял на мир натуралов, и теперь они обвиняют нас в связи со СПИДом и используют его как способ оправдать свое насилие против нас. Они не хотят нас больше. Они будут бить нас, насиловать нас и убивать нас скорее, нежели они будут продолжать жить с нами. Что нужно, чтобы понять, что это ненормально? Почувствуйте некоторую ярость. Если гнев не дает вам силы, попробуйте страх. Если это не сработает, попробуйте панику.

Кричи!

Будь гордым. Делай все, что нужно сделать, чтобы оторваться от вашего обычного состояния принятия существующего порядка вещей. Будь свободен. Кричи.

В 1969 году пидары отбивались. В 1990 году пидары говорят - все ок.

В следующем году будем ли мы здесь?

[Без заголовка]

Я ненавижу Джесси Хелмса. Я ненавижу Джесси Хелмса так сильно, что я бы радовался, если бы он умер. Если бы кто-то убил его,я счел бы это это его собственной виной.

Я ненавижу Рональда Рейгана тоже, потому что он массово убивал наших людей в течение восьми лет. Но если честно, я ненавижу его еще больше за восхваление Райана Уайта [4] без того, чтобы признать свою вину, не прося прощения за смерть Райана и за гибель десятков тысяч других ЛЖВ — большинство из них педики. Я ненавижу его за то, что он глумится над нашим горем.

Я ненавижу гребаного папу римского, и я ненавижу Джона гребаного кардинала О'Коннора, и я ненавижу всю гребаную католическую церковь. То же самое относится и к военным, и особенно к представителям правоохранительных органов Америки, к копам — санкционированным государством садистам, которые издеваются над уличными трансвеститами, проститутками и заключенными-пидарами. k