Секс

Прости, пожалуйста, не заражай меня ВИЧ

Прости, пожалуйста, не заражай меня ВИЧ

Мигель рассказал, что ему “постоянно” отказывают в сексе из-за того, что он ВИЧ-положителен. Но “практически всегда, когда человек узнает меня поближе, он передумывает”. Приобретая друга-гея гомофобы зачастую очень быстро меняют свое мнение; то же самое можно сказать и о тех, кто боится ВИЧ, а потом знакомится с ВИЧ-положительным парнем

Первый парень, которому я отказал на Grindr из-за того, что у него ВИЧ, мой, так сказать “нулевой пациент”, был просто конфеткой – с красивой внешностью, сексуальной фигурой и взрывным характером. В мае он пригласил меня к себе с определенно романтическими намерениями. Мы еще немного поболтали, он рассказал мне о своем статусе, и я потихоньку свел наше общение на нет. В июле я случайно увидел его в кино. В Grindr и вообще в Интернете люди частенько лукавят и ставят на аватар фото, на которых они выглядят не так, как в жизни, но Мигеля я узнал в толпе. Его фото, возможно, свидетельствует о присущей ему честности, но, кроме того, он настолько привлекателен, что ему просто не за чем лгать.

 

“Так всегда и бывает: кому-то станет неловко, а потом он меня встречает в жизни и говорит: “Бог мой, да ты чертовски сексуален””, – рассказал мне Мигель, пока мы ждали столик в ресторане в Челси в субботу днем в начале июля, после того, как я снова написал ему и попросил встретиться и поговорить со мной.

 

Мигель рассказал, что ему “постоянно” отказывают в сексе из-за того, что он ВИЧ-положителен. Но “практически всегда, когда человек узнает меня поближе, он передумывает”. Приобретая друга-гея гомофобы зачастую очень быстро меняют свое мнение; то же самое можно сказать и о тех, кто боится ВИЧ, а потом знакомится с ВИЧ-положительным парнем. Несколько обнадеживает тот факт, что в большинстве случаев это снимает все вопросы, но такое положение дел также свидетельствует о тяжелом бремени, возложенном на ВИЧ-положительных парней. Им нужно либо постоянно что-то доказывать окружающим и проявлять себя при личном общении исключительно с хорошей стороны, либо не раскрывать свои карты.

 

Я

 

Поскольку я гей, живу в Нью-Йорке, веду активную сексуальную жизнь, и у меня было много сексуальных партнеров, вполне вероятно, что у меня был один – или даже пять – ВИЧ-положительных партнеров, а я об этом и знать не знаю. Может быть, я об этом не знаю, потому что он сам об этом не знает. Может быть, я об этом не знаю, потому что он мне соврал. Может быть, я просто не спрашивал.

 

И это при том, что, в целом, я стараюсь не рисковать – свожу к минимуму обмен жидкостями, использую презерватив, практически всегда отдаю предпочтение оральному сексу, особенно с незнакомыми. (Хотя, как мы теперь понимаем, оральный секс, возможно, не настолько безопасен с точки зрения передачи ИППП, к примеру сифилиса.) Даже с учетом этого, я до жути боюсь сдавать анализы, хотя и делаю это регулярно. Бывали времена – особенно когда я, единственный из моего окружения, подхватил какой-то странный вирус наподобие гриппа – когда я был уверен, что анализ выявит ВИЧ.

 

Пока что этого не произошло. Я полагаю, что я ВИЧ-отрицательный, но так как вирус в крови зачастую можно выявить только через три месяца после рискованного сексуального контакта, я не могу быть в этом уверен. По сути дела, никто из нас, ведущих активную сексуальную жизнь, не может быть в этом уверен – за исключением тех, кто знают наверняка, что они ВИЧ-положительны.

 

И в этом есть своего рода лицемерие – отвергнуть потенциального полового партнера, который а) знает о своем статусе и б) честно сообщает о нем, и предпочесть того, кто своего статуса не знает или врет о нем. Такого рода дискриминация мотивирована страхом перед известным, наряду с уверенностью, что то, о чем мы не знаем, как бы не существует. Это особенно рискованно в свете того, что парни, которые знают о своем ВИЧ-положительном статусе, обычно более здоровы и имеют более низкую вирусную нагрузку, чем те, кто не знают о своем статусе и не проходят лечение. Руководствуясь наивным оптимизмом и полагая, что чьи-то слова могут заменить справку с результатами анализа, вы подвергаете свою жизнь опасности.

 

И все равно, я лично отказывал парням, которые откровенно говорили о своем положительном статусе. В 80-х, в период начала эпидемии СПИДа, я был еще ребенком, а потому толком не понимал, что происходит. У меня на подкорке записано, что от этой болезни нужно держаться как можно дальше. Кроме того, я точно знаю, что нельзя спать с тем, кто говорит, что он ВИЧ-положителен. Или знал. Теперь я просто и не знаю, что думать. Я чувствую себя виноватым и напуганным, но необязательно именно в таком порядке.

 

Джованни

 

Я забыл спросить Джованни* о его статусе на Grindr до нашей встречи. Я вспомнил об этом, когда он пришел ко мне, узнал, что он ВИЧ-положителен, и спросил, не против ли он вместо секса ответить на несколько вопросов. Он согласился.

 

Одним из первых вопросов, который мы обсудили, было то, что больше всего осложняет ситуацию: Широко распространено убеждение (по крайней мере, среди ВИЧ-положительных парней, с которыми я общался в процессе написания этой статьи), что антиретровирусные препараты, которые сокращают количество ВИЧ в крови до неопределимого уровня, являются панацеей от передачи инфекции. То есть многие полагают, что “положительный парень с неопределимым уровнем ВИЧ в крови” не может передать вирус своему сексуальному партнеру.

 

“Я чувствую, что ко мне относятся с небольшим предубеждением. Но просто если человек следит за своим состоянием, то никто ничем не рискует, если только у тебя нет порезов или не идет кровь”, – говорит Джованни. “Но даже в этом случае заражение может произойти, только если у тебя высокая вирусная нагрузка. Если твой статус неопределим, практически невозможно никого заразить через оральный секс”.

 

Джованни заполучил ВИЧ три года назад от своего парня, который соврал о своем статусе: Его партнер заявил, что он ВИЧ-отрицателен, они неоднократно занимались незащищенным сексом, выяснилось, что он ВИЧ-положителен, и это разрушило их отношения. “Я виню в этом себя”, – говорит он. Его отношение к личной ответственности также наложило отпечаток на его нынешний подход к вопросу раскрытия статуса. Если его не спрашивают о статусе напрямую, он ничего о нем не говорит.

 

“Некоторые вообще не спрашивают меня о моем статусе. В этом случае я просто считаю, что у них есть ВИЧ”, – сказал он мне. “Если ты меня ни о чем таком не спрашиваешь, я делаю вывод, что с тобой самим что-то не так”.

 

Меня тревожит такая точка зрения, но, по большей части, все остальное, что рассказал Джованни, внушает расположение к нему. Он сказал мне, что понимает людей, которые боятся заниматься с ним сексом и отказывают ему: “Я сам был на их месте до того, как это случилось… Я знаю, что чувствует этот человек. Когда человек говорит тебе, что он ВИЧ-положителен, твое отношение к нему меняется”.

 

Но больше всего меняется жизнь человека, который узнает о ВИЧ. “Не так уж сложно найти кого-то, кто примет меня таким, какой я есть, но даже не знаю…”, – он замолчал.

 

Перед уходом я от всей души обнял Джованни. Мы были близки и откровенны, хотя даже не обнажились. Мы пообещали друг другу, что будем обязательно держать связь и скоро снова встретимся, но этого так и не произошло.

 

Чэд

 

Я потерял всякий интерес к Чэду, когда во время нашего общения на Grindr он сообщил, что он “положителен, с неопределимым уровнем вирусной нагрузки”. Я не ответил на одну из его реплик, и через 10 минут между нами произошел следующий разговор:

Чэд: Ха-ха, это значит нет? Я все понимаю 🙂

Я: Все так странно, вся эта ситуация. Я не хочу выглядеть мудаком, не хочу тебя дискриминировать. Понимаешь?

Чэд: Меня постоянно дискриминируют. Но если ты думаешь, что я подвергну тебя риску, я не согласен. И парни считают, что когда все по-честному, то так еще опаснее.

Я: Объясни, почему для меня нет никакого риска.

Чэд: Защищенный секс с парнем, у которого вирусная нагрузка неопределима, практически безопасен, не было зафиксирована ни одного случая передачи вируса. Но если тебе страшно, то от процесса никто не получит удовольствие ;).

Читайте также:   ВИДЕО: Камин-аут подростка в классе с приглашением одноклассника на выпускной

Я: Мне нужно просветиться на эту тему. Я этого не знал.

Чэд: Удачи.

 

Я пытался еще раз завязать разговор с Чэдом, но он не ответил, и я его за это не виню. Тем не менее, в июле нам довелось встретиться лично на мероприятии у нашего общего друга. Я узнал его, как только увидел, даже издалека. Так мы возобновили общение, чему я несказанно рад: он очень симпатичный, а в придачу к уму, обладает легким, спокойным характером. Это тот тип людей, с которым мне нравится общаться. Кроме того, он активист борьбы со СПИДом, а потому прекрасно осведомлен о современном состоянии дел в этой области.

 

“Одной из самых больших проблем является то, что люди не общаются друг с другом и не говорят о ВИЧ”, – ответил он, когда я спросил его о дискриминации в связи с ВИЧ. “Когда лекарства начинают действовать, и они не выделяются своим внешним видом, наступает некий переломный момент, когда каждый человек решает для себя, станет ли он говорить о ВИЧ. Геи устали от того, что в умах людей они неразрывно связаны с ВИЧ и СПИДом, а потому, так сказать, ушли в подполье. Так рождается стигма. Как только появляется возможность скрыть или утаить что-то, это становится вопросом характера и выбора человека.”

 

Активизм Чэда не угасает, когда он заходит на Grindr. По его словам, он регулярно просвещает людей, с которыми общается по этому приложению, как это было в моем случае. В его устах просвещение звучит как прелюдия: он говорит, что его и могут привлечь только такие парни, которые хорошо разбираются в предмете или готовы узнавать что-то новое. Он говорит, что, судя по имеющимся на сегодняшний день данным, в постели можно заниматься “практически чем угодно”, если соблюдать определенные меры безопасности.

 

Мы немного поговорили о том, как ему отказывали другие парни, точно так же, как это сделал я. По его словам, это скорее испытывает твое терпение, чем разбивает сердце. Он жаловался на парней, которые “немедленно остывают” и скатываются в неловкость, когда он раскрывает свой статус лично, если они знакомятся в обычной жизни (он говорит, что всегда заранее сообщает о своем статусе, если они начинают общаться в Интернете). “Если тебе неудобно и неловко, это нормально. Но давай поговорим. Это не конец света, и ты уж точно не оскорбишь моих чувств. Меня раздражает, все это хождение вокруг да около, когда он просто хочет отшить меня”, – говорит Чэд.

 

Меня заинтересовала и другая крайность: парни, которые не боятся заняться с ним незащищенным сексом. Он сказал, что встречал “несколько” таких парней, большинство из которых были “ненасытными животными, обожающими грубый анал”.

 

Доставит ли он им такое удовольствие, зависит от парня.

 

В конце нашего разговора я извинился перед Чэдом за то, что отшил его. Он ответил, что это ерунда, мелочи жизни.

 

“Если ты снова попадешь в подобную ситуацию, парень тебе понравится, но тебе все равно будет неловко, что ты ему скажешь?” – спросил он меня, чтобы понять, насколько искренним было мое извинение.

 

Я запнулся, но в итоге сказал: “Все будет зависеть от того, насколько он мне нравится. Но не думаю, что это будет твердое “нет””.

 

“Ты уже готов сдаться?” – спросил он с улыбкой.

 

Эдди

 

По словам моего нового знакомого, Эдди, с которым я недавно познакомился через общих друзей, отношение к ВИЧ-положительным парням на Восточном и Западном побережье Америки абсолютно разное. Будучи жителем Сан-Франциско, Эдди говорит, что зажатость и нежелание обсуждать этот вопрос свойственна только Восточному побережью.

 

“Люди вообще на всем Западном побережье, но особенно в Сан-Франциско, когда узнают, что у тебя неопределимая вирусная нагрузка, сразу расслабляются”, – объясняет он. “- О, так у тебя неопределимый уровень, и риск настолько мал, и я буду сверху, а ты внизу, так что риск еще меньше. И я такой: – Ну, типа того. – Я не хочу так рисковать”.

 

Он рассказал мне о случае, который произошел с ним в прошлом году в Провинстауне, штат Массачусетс, – в городе, который является своего рода Меккой для геев. Компания, с которой он общался, начала высмеивать знакомого парня, у которого недавно обнаружили ВИЧ. Его это настолько взбесило, что он им высказал им все, что о них думает. “На Восточном побережье если ты заразился ВИЧ, то считается, что это твоя вина, на Западном побережье в этом случае люди думают так: “Это могло случится и со мной, поэтому я прекрасно понимаю тебя и твои чувства””.

 

По словам Эдди, его опыт сексуальных отношений после приобретения ВИЧ “на 80% положителен и на 20% отрицателен”. Он узнал о своем диагнозе в 2003 году. По его словам, это было, “вероятно, самым тяжелым испытанием в моей жизни”. Кажется невероятным, но секс оказался для него спасением:

 

“Когда я начал ходить на свидания и заниматься сексом, оказалось, что для других людей это не имеет большого значения и не служит препятствием для отношений. Это мне очень помогло. Это помогло мне понять, что я могу принять свою ситуацию и продолжать жить с ней”.

 

История Эдди о том, как он научился жить в гармонии с самим собой, отражает противоречивый статус ВИЧ в современной культуре: он одновременно не представляет собой ничего особенного и имеет огромное значение. Он не представляет собой ничего особенного, потому что благодаря лекарствам, которые снижают уровень ВИЧ до неопределимого уровня, в целом, болезнь превратилась в неудобство, с которым вполне можно жить. Для многих ВИЧ уже не означает смертный приговор. Но для других он по-прежнему означает именно это: лекарства дороги, а высокая цена означает, что каждую минуту от болезней, связанных со СПИДом, в мире умирает четыре человека (как сказано в фильме Дэвида Франса “Как выжить во время чумы”, который вскоре выйдет на экраны). Препараты также могут оказывать разрушительные побочные действия, ухудшая качество жизни, которую они спасают. Спокойное, нестигматизирующее отношение – это прекрасно, но беспечность по отношению к развитию эпидемии ВИЧ среди геев, которая продолжает бушевать вокруг нас, не есть хорошо.

 

По словам Эдди, он понимает, что риск заразиться от него невероятно низок. “Я встречался с парнями, мы занимались незащищенным сексом, и никто не заразился. Но это совершенно другая история, чем просто с кем-то заняться сексом, потому что вы разговариваете и вместе принимаете такое решение”, – сказал он мне.

 

Эдди говорит, что в большей степени ощущает по отношению к себе дискриминацию, чем стигму, и считает, что зачастую геи отвратительно относятся друг к другу по разным причинам. “На мой взгляд, сообщество геев раздирают внутренние противоречия, которые в итоге вредят ему самому – причинами являются расовые и классовые различия, а также внутренняя гомофобия. И, кроме того, ВИЧ-статус”.

 

Консультант

 

Все это, конечно, здорово, познавательно и действует воодушевляюще, но у меня все равно оставались сомнения в отношении полученной информации. Я знаю, что быть ВИЧ-положительным означает постоянно заниматься самообразованием, и я искренне верил, что эти ребята точно знают, о чем говорят – по крайней мере, что им известно больше, чем мне. Но то, что они считают правдой – что ласки и секс с ВИЧ-положительным парнем, у которого уровень вирусной нагрузки в крови неопределим, практически никогда или вообще никогда не приводят к заражению ВИЧ-отрицательного – они хотят, чтобы это было правдой.

 

Поскольку они утверждают, что являются порядочными людьми, они не стали бы вступать в случайные половые связи, если бы не верили в то, что говорят.

 

Я не говорю, что они ошибаются. Я просто говорю, что они могут пристрастны. В конце концов, все мы люди. Через своего друга я обратился к консультанту Брайану Катнеру. Он в этот момент находился в Южной Африке в составе группы, занимающейся профилактикой ВИЧ. Он является специалистом по работе с ключевыми группами населения, а также консультантом при Колумбийском университете и Коалиции по снижению вреда.

 

Катнер указал мне на недавнее исследование, в котором утверждается, что, если ВИЧ-инфекция не определяется в крови, это не означает, что она не обнаруживается в сперме. Это всего-навсего одно исследование небольшой группы ВИЧ-положительных мужчин (81), но в нем утверждается, что неопределимый уровень вирусной нагрузки не дает права “расслабляться”, как некоторым бы хотелось. Статья затрагивает еще одно противоречие: с ростом популярности антиретровирусной терапии ВИЧ пережил очередное возрождение. По крайней мере, мы пока еще не должны столь безоговорочно полагаться на антиретровирусные препараты.

Читайте также:   Геи не знают, что сифилис передается при оральном сексе

 

Но что это значит?

 

“Я не могу дать вам однозначный и четкий ответ на этот вопрос, просто потому что пока что у нас не хватает научных данных, чтобы точно сказать, каково положение дел для мужчин-геев или МСМ”, – написал Катнер в своем электронном письме. “Согласно исследованиям, риск снизился, но я бы не стал обобщать полученные результаты и переносить их на ситуацию с геями. Тем не менее, ученые сходятся во мнении, что неопределимая вирусная нагрузка – это хорошо, все доказательства по этому вопросу указывают на снижение риска передачи. Возможно, за этим стоит что-то большее, о чем мы еще не знаем, но мы просто будем считать, что низкая вирусная нагрузка имеет благотворное влияние и приводит к уменьшению риска передачи ВИЧ, даже если мы пока не можем указать точное количественное выражение этого риска для геев и других мужчин, практикующих секс с мужчинами”.

 

Но отсутствие неопровержимых фактов не повод отказаться от здравого смысла. Это не значит, что невозможно принимать обоснованные решения с учетом тех знаний, которые у нас есть. Катнер разложил по полочкам то, как пользователи Grindr могут принять решение в условиях, когда есть разделение между ВИЧ-положительными и отрицательными:

 

Скажем на странице одного парня ничего не говорится о его статусе, у другого написано, что он отрицательный, у третьего – что он положителен с неопределимым уровнем вирусной нагрузки и т.д. В порядке мысленного эксперимента давайте представим, что люди всегда говорят о себе в Интернете только правду – что само по себе является большой натяжкой, но давайте предположим, что это так. Парень, чья вирусная нагрузка не определяется, может быть лучшим выбором для снижения вероятности передачи; он знает свой статус, принимает лекарства, уровень вирусной нагрузки в его крови ничтожно мал. Другие парни либо вообще ничего не говорят про свой статус, либо утверждают, что они ВИЧ-отрицательны. У парня с неизвестным статусом может быть ВИЧ – может, он просто не хочет говорить об этом… А еще есть ВИЧ-отрицательный парень. У него либо действительно нет ВИЧ, либо он просто так думает; если последнее, то, по всей вероятности, его вирусная нагрузка настолько высока, что риск заразиться ВИЧ от него намного выше, чем от парня, который знает о своем статусе и имеет неопределимую вирусную нагрузку. На основании опыта консультирования ньюйоркцев, которые сдают анализы на ВИЧ, можно сказать, что многие “ВИЧ-отрицательные” парни занимаются сексом без презервативов и наивно полагают, что и они сами, и парень, с которым они только что занимались сексом, ВИЧ-отрицательны. Так что они и правда думают, что не заражены, но только их данные не вполне точны, поскольку ВИЧ-статус может измениться, а они даже не узнают об этом.

 

Таким образом, из трех этих парней проще всего доверять тому, кто не скрывает свой статус. Конечно, все намного сложнее – кто хочет думать о ВИЧ во время секса, когда и после секса об этом думать довольно тяжело?

 

Поэтому, да. Здесь никто не сможет дать однозначного ответа, кроме того, что единственным 100-процентным способом избежать риска является воздержание. А воздержание, как мы знаем, невозможно. Какой кошмар.

 

Я и Мигель, часть вторая

 

“Так всегда и бывает: кому-то станет неловко, а потом он меня встречает в жизни и говорит: “Бог мой, да ты чертовски сексуален!’…”

 

Мигелю 32. Ему поставили диагноз ВИЧ в 21. Бывший наркоман, он рассказал мне, что когда узнал о диагнозе, то практически не удивился и не расстроился. Только перестав употреблять, он понял, что его жизнь чего-то стоит – он говорит, что никогда в жизни не был в столь прекрасной физической форме, как сейчас. В доказательство он может продемонстрировать свой невероятно мускулистый торс.

 

Хотя он и сказал мне, что не злится, его слова говорят о другом. Он заметно сердится, когда мы обсуждаем невежество гей-сообщества в вопросах ВИЧ.

 

“Мне говорили: – Я никогда не спал с ВИЧ-положительными”, – рассказывает Мигель. – Ты что, шутишь? В каком мире ты живешь? – Ну, мне никто никогда не говорил, что у него ВИЧ. – Вот именно, а ты никогда и не спрашивал. Поэтому в итоге и остался в дураках. А потом этот парень начинает злится, мол, что ты так взбеленился? Да потому что ты идиот, который, вероятнее всего, заразится ВИЧ из-за своей глупости”.

 

Он не преувеличивает. Скорее всего. Используя данные Центра контроля заболеваний, я подсчитал, что каждый 14-ый МСМ в Америке заражен ВИЧ. И я слышал, что в Нью-Йорке заражен каждый 5-ый. А если принять в расчет парней, которые заражены, но не знают об этом, то назвать точные цифры становится сложно (хотя и на этот счет есть некоторые данные). В целом, неопровержимых фактов очень и очень мало. ВИЧ повсюду или не так уж и распространен. Возможно, ты заразишься от кого-то с неопределимым уровнем вирусной нагрузки, а возможно, и нет. И, может быть, ты примешь лекарства и будешь прекрасно себя чувствовать. Может быть. Если у тебя нет ВИЧ, то тебя ждет жизнь, полная неопределенности и тревоги, а если у тебя ВИЧ, то ты обречен на предвзятое отношение к тебе собратьев-геев, для которых ты всегда будешь третьим сортом. Даже если я никогда не заражусь ВИЧ, он всегда будет для меня поводом для беспокойства. Я заразился этой проблемой. Мигель честно сообщает всем о своем статусе. И он считает, что люди, которые этого не делают, “сами создают стигму по отношению к нам”. Он говорит, что у него “охрененно бурная сексуальная жизнь” и что он занимается этим самым “с несколькими парнями в неделю”.Но “это самое” – понятие весьма расплывчатое. “В основном, происходит то, что было сегодня утром. Вот практически и все”, – добавил он. Ну да. Утром. После того, как утром мы с Мигелем списались и договорились встретиться за поздним завтраком, он между делом сообщил мне, что мастурбирует. Мне это показалось очень возбуждающим. Мне захотелось сделать то же самое, о чем я и сказал ему. Он послал мне фотки своего стояка и попросил меня сделать то же самое. Я объяснил ему, почему никогда этого не делаю (потому что пишу для широкой публики)… а потом сдался. Отчасти я чувствовал себя обязанным – я уже однажды обидел его отказом, – но по большей части я согласился, потому что это было поистине возбуждающе, небольшой риск (что если фотки просочатся в Интернет?), который еще больше накаляет ситуацию. Еще он отправил мне фотки своей задницы, и мы обменялись грязными словечками. “Давай, спускай”, – в конце концов приказал он мне. “Я как раз собираюсь”, – ответил я ему. Он прислал мне видео, на котором эякулирует, а потом сказал: “Покажи мне”. И именно это я и сделал. За столом мы говорили о том, как сексуально и возбуждающе это было, и, в целом, наша беседа протекала прекрасно. “По мне, это намного более интимно, чем собственно секс”, – сказал я ему, выражая то, что чувствовал, когда у меня на диване сидел Джованни и рассказывал свою историю. “Согласен. Я бы тоже предпочел именно это”, – ответил Мигель. После окончания интервью и нашего позднего завтрака мы с Мигелем вышли из ресторана на оживленную улицу в Челси и начали страстно целоваться. Мы вместе спустились в метро, сжимая друг друга в объятьях, и я был горд тем, что рядом со мной идет такой красавец, и польщен, что Мигель поделился со мной своими знаниями и своей историей.

 

* За исключением Мигеля и Брайана Катнера, все имена в данной статье изменены.

 

 

 

Автор: Рич Джазвиак

По материалам gawker.com www.parniplus.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Facebook | ВКонтакте | Telegram | Twitter | Помочь финансово

Из этой же рубрики

avatar
1000
Ljub

Получается безопаснее всего заниматься сексом с парнем который говорит о своем ВИЧ статусе и пьет терапию…а автор сам так и не решился

Эл

Чтобы говорить о своем ВИЧ-статусе нужна честность и смелость 🙁

Лео

почему то всю статью представлял что это пишет Сара Джессика Паркер. Не осилил. Хотя так хотелось узнать пошла ли героиня до конца в своем отважном эксперименте…