«В перспективе поиска лекарства от ВИЧ всё выглядит многообещающе», — заявил один из ведущих исследователей в области лечения ВИЧ изданию LGBTQ Nation.
С тех пор как более 40 лет назад был идентифицирован вирус, вызывающий СПИД, поиск лекарства стал «священным Граалем» исследований ВИЧ и целой армии ученых, занимающихся этой проблемой.
Хотя антиретровирусная терапия продлевает жизнь и сдерживает распространение ВИЧ, а PrEP эффективно предотвращает получение вируса, лекарство от ВИЧ-инфекции до сих пор не найдено. Это связано с тем, что сам вирус трудно обнаружить, поскольку он одновременно использует иммунную систему и скрывается от нее.
Однако, по словам доктора Луиса Монтанера, директора Центра лечения ВИЧ и вирусных заболеваний в Институте Уистара (сидящий справа мужчина на фотографии), новые открытия приближают цель излечения от этой болезни.
Монтанер не видит «волшебной пилюли» для решения этой проблемы, а считает, что необходима комбинация подходов, подобно антиретровирусной терапии. «Один метод не работает, но три — сработают», — говорит он.
Доктор рассказал о нынешнем положении исследований излечения ВИЧ-инфекции американскому изданию LGBTQ Nation. Мы публикуем перевод этого разговора.
LGBTQ Nation: Я сразу же поставлю вас в неловкое положение и спрошу: когда же появится лекарство от ВИЧ?
Доктор Луис Монтанер: Я уверен, прорыв произойдёт при моей карьере, и у меня впереди ещё 10-15 лет.
Мы действительно приближаемся к успеху в этом начинании благодаря достигнутому на сегодняшний день прогрессу. Представьте себе посадку самолета: он летит на высоте 10 километров, а затем начинает снижение к взлётно-посадочной полосе, и вот вы видите её впереди. Думаю, сейчас мы видим взлётно-посадочную полосу гораздо лучше, чем, скажем, пять или десять лет назад, и это благодаря сделанным инвестициям.
Если задуматься о научно-исследовательских работах, направленных на поиск лекарства, которые проводились как в США, так и за рубежом в течение последних 15 лет, то это были действительно экспоненциальные инвестиции, которые привели к значительной активности в понимании динамики устойчивости вируса. Почему клетка сохраняется, не погибая, в условиях инфицирования вирусом? Как иммунная система справляется с его удалением, и какие новые стратегии появились, которые усиливают иммунную систему, раз она сама не может справиться с вирусом и удалить его?
Я думаю, что единственный аспект, в котором нам необходим явный прорыв, касается способов выявления инфицированной клетки. Думаю, это по-прежнему остается областью активных исследований для всех нас, и под «всеми нами» я подразумеваю независимые группы, изучающие этот вопрос и разрабатывающие конкретные подходы для его решения.
Сейчас у нас есть целый арсенал стратегий, позволяющих усилить иммунную систему для уничтожения инфицированной клетки, но мы всё ещё хотим определить стратегию, которая сможет эффективно её выявить. Я вполне уверен, что если мы продолжим инвестировать в это направление, результат будет успешным.
Было около дюжины случаев, когда люди с ВИЧ были признаны свободными от вируса. Насколько это точное описание и как они этого добились?
Да, вы правы. Но во всех этих случаях, когда у людей был вирус, а впоследствии было установлено, что они свободны от вируса, во всех случаях применялись вмешательства, которые удаляли их иммунную систему — её циркулирующее звено — и заменяли её трансплантатом с клетками, менее пригодными для поддержания инфекции.
Это действительно подтвердило несколько важных моментов. Во-первых, что ткань больше не будет источником вируса в крови. И во-вторых, способность новой иммунной системы не быть ослабленной механизмами, которые мы ещё не понимаем. Этого тоже не произошло.
Это означает, что динамика инфекции, как мы её понимаем, остаётся неизменной: вирусу необходимы определённые шаги для проникновения, и ничто в организме не может это обойти.
Как ВИЧ действует в организме, и какие свойства вируса делают поиск лекарства от него таким сложным?
В эволюционном плане вирус ВИЧ использует тот же механизм, что и иммунная система для борьбы с инфекцией. Точно так же, как иммунная система контролирует вирус, вирус использует её для выживания. Таким образом, он играет центральную роль в каскаде активации, который следует за событием активации иммунной системы.
Можно представить это как материал в библиотеке, где его не выдают на дом. Чтобы получить этот материал, нужно сделать его копии на ксероксе. Как ретровирус, ВИЧ переносит себя из копии в оригинал. Он движется в обратном направлении, причём делает это очень небрежно, и это пошло ему на пользу в эволюции, потому что, если он может совершать много ошибок из-за особенностей своего размножения, он может позволить себе выживать, получая выгоду от активации иммунной системы.
Потому что активация иммунной системы нацеливается на определенный компонент вируса, чтобы попытаться контролировать его. А вирусу это необходимо, потому что он действительно хочет размножаться в контексте активации иммунной системы. Так как же он получает выгоду от активации, и в то же время не подписывает себе смертный приговор?
Потому что из-за способа размножения вирус возвращается к исходному образцу, поэтому он всегда может оказывать на себя давление, чтобы создать компонент, который может быть всего на один шаг дальше того, против чего реагирует иммунная система. А поскольку репликация вируса занимает день или меньше, а иммунной системе требуется больше дня для реакции, вирус всегда будет на несколько дней опережать иммунную систему.
Другой компонент, который мы до сих пор не понимаем и который является частью того, что обуславливает необходимость разработки стратегий для его повторной активации или выявления, связан с иммунной памятью. Как наша иммунная система запоминает все, с чем мы сталкивались, и как мы регулируем эту систему внутри себя, чтобы она оставалась устойчивой на протяжении многих лет? То есть, «Я переболел этой инфекцией в 15 лет, сейчас мне 50, и у меня все еще есть иммунитет к ней». Мы до конца не понимаем, как это происходит.
Каким-то образом ВИЧ удается сохраняться в той же самой системе. Мы называем это резервуаром, или инфицированной клеткой, которая может сохраняться в течение длительного времени.
Старая догма гласила, что если какая-либо Т-клетка активируется и начинает делиться, то она обязательно должна производить вирус, а если она производит вирус, то она должна погибнуть или быть обнаружена иммунной системой.
Но вдруг стало ясно, что нет, существует подгруппа клеток, которые, по-видимому, делятся, не производят вирусы и не умирают. Как это происходит? Очевидно, что клетки, которые у вас есть сегодня, — это не те же самые клетки, которые были, скажем, два года назад, верно? Точно так же, как это не те же самые клетки на поверхности ногтя. Клетки, которые были у вас два года назад, заменяются новыми.
Итак, как же сохранить память из года в год, если необходимо генерировать новые клетки? Должна существовать система, которую мы используем естественным образом для деления без активации, и, похоже, вирус захватил эту систему, поскольку он может интегрироваться в неё и делиться вместе с ней.
Итак, это еще один компонент, который у него есть. У него есть тот компонент, который я описывал ранее, а именно способность размножаться и при этом выживать на начальном этапе инфекции, но, проникнув внутрь, он использует вторичный механизм для сохранения своего существования, просто становясь частью иммунной системы.
Думаю, это частично отвечает на мой следующий вопрос: антиретровирусные препараты (АРВ) уже много лет доступны людям с ВИЧ и помогают им оставаться здоровыми. Почему же этих препаратов недостаточно для излечения?
По причинам, которые я только что выделил. Все препараты воздействуют на этапы, находящиеся вне ядра клетки. Но для ядерного компонента у нас нет лекарств.
Итак, учитывая все вышесказанное, какие пути к «излечению» от ВИЧ являются наиболее перспективными? Используют ли они схожие подходы? Или же они радикально отличаются?
Я думаю, что прелесть заключается в разнообразии подходов, потому что, как мне кажется, все признают, что волшебной палочки не существует, а есть лишь комбинация, как в случае с противовирусной терапией. Один метод не работает, но три — работают, потому что все они воздействуют на потенциально разные компоненты.
Я думаю, есть несколько действительно интересных моментов.
Во-первых, было обнаружено, что существуют антиретровирусные схемы лечения, которые могут способствовать гибели инфицированной клетки, и это, по сути, является неотъемлемым следствием действия препарата и инфицированной клетки.
Многие из этих препаратов не убивают 100% клеток, поэтому понимание того, что заставляет оставшиеся клетки сохраняться, будет иметь важное значение. Но тем не менее, это процесс, который мы можем развивать, потому что он не требует иммунологического отбора, от которого вирус может ускользнуть.
Второй вариант — использование липидных наночастиц в качестве терапевтической стратегии для доставки генетической информации в клетки.
Это открыло множество возможностей для идентификации инфицированной клетки и доставки груза, который может её уничтожить, или для идентификации клеток, которым необходимо придать определённые свойства, делающие их противовирусными. Я говорил вам, что реактивация ВИЧ для его идентификации была одной из главных целей. Теперь же существуют липидные наночастицы, которые можно упаковать вместе с белком самого вируса, способным это сделать.
Третий аспект — это подходы к генной терапии в целом. Расширение применения генной терапии при лечении рака продолжает открывать новые возможности для исследований, направленных на излечение ВИЧ. Например, возможность наделить определенные Т-клетки достаточным количеством стратегий обнаружения вируса, чтобы вирус не мог мутировать против них.
Ещё одно действительно захватывающее событие — это признание того, что мы можем идентифицировать вирус, который не контролируется вашей собственной иммунной системой.
Почему это важно? Потому что, если мы сможем определить вирус, который ваша иммунная система еще не контролирует, мы сможем попытаться усилить иммунную систему во время антиретровирусной терапии именно против этого вируса, а не против вируса, который вы уже контролируете.
Поскольку жизненный цикл вируса составляет один день, а иммунной системе требуется гораздо больше времени, это всё равно что пытаться догнать движущийся поезд. Если бы вы могли остановить поезд с помощью антиретровирусной терапии и разработать стратегию против его передней части, то к тому времени, когда вы запустите поезд снова, вы уже будете ждать его с чем-то, что сможет его контролировать.
Если у вас миллион поездов, и вы не знаете, против какого из них нужно активировать свою иммунную систему, то большую часть времени вы будете стрелять впустую, верно? Но если вы можете определить один поезд, который, как вы знаете, имеет вероятность двигаться вперед и игнорировать остальные, потому что ваша иммунная система уже контролирует их, то у вас, возможно, будет больше шансов. И это тоже относительно недавнее открытие.
Поэтому я думаю, что в плане поиска лекарства будущее выглядит многообещающим. Думаю, нам просто нужно не забывать о том, сколько усилий мы вложили.
Это почти как у игрового автомата: ты бросил кучу монет и вот-вот сорвешь джекпот, но кто-то говорит: «Ладно, хватит уже. Выходи и иди к другому автомату», а ты отвечаешь: «Нет, нет, я останусь у этого».
Я утверждаю, что мы должны дождаться выплаты. Мы не встанем со стула, пока не закончим работу.
