Литературная зарисовка о традициях и «традициях».
Автор Александр Альфредович Адельфинский. Рассказ написан на местном материале бывшего региона проживания.
Чтобы прислать нам ваше творчество, свяжитесь с нами через телеграм-бот @parni_plus_bot
Тени танцуют на дощатых стенах: я с Алием вместе уже шестой час отрабатываем Кама Сутру, это — один из образов древнего лета из эпохи увядающего «совка».
Предчувствовала ли империя гибель свою? Предчувствовал ли Алий будущее своё? Мог. Все мы — могли. Да толку…
— Тебе наливаем? — Поведение Алика можно называть не вполне типичным: едва завидев меня, первокурсника на практике в колхозе, и мои взгляды на него, он, ещё не знакомый мне местный молодой сторож, без стеснения и при всех позвал меня «вечером за жизнь поговорить», так, что мои сокурсники обеспокоились сперва, да я их успокоил, мол, знакомый, всё путём. Помню, мы и дверь поначалу не заперли, такова оказалась страсть…
— Вот смотри, нах. Есть свобода — и есть воля, — удивляет меня этот парень. Казалось бы, откель сии материи? — Ты меня хочешь — воля. Я тебя хочу — воля. А мы вместе решили быть, никто никого не заставлял — свобода. И я думаю об истории народа. Раньше… Ну, ты представь, б. Аул. Какой-то там век. У пацана хер растёт, он уже и не малой, — а, типа, малой. Бешеный. Отец с ним не сладит. Что делать? А воины нужны роду. Отец идёт к джигиту, мол, ты в походы ходишь, рабов там, то-сё берешь, в Сочи-Туапсе ездишь, ну, тогда по-другому называлось, наверное же, там рабов грузили. Возьми моего на воспитание: бери — пацана, верни — мужчину. И берёт. Походы, холодно, лежат, обнялись, темно, никто не видит, и ты понимаешь… Так со многими было, всеми почти. Это была свобода или воля? Отец — он ведь знал? Он ведь сам через это прошёл? Сын — хотел?
Алий тогда полагал, что рассказывает мне про аталычество* великую тайну. До него пара парней, бывших со мной, поведала мне примерно то же самое, предупредив насмерть, что это — для внутреннего потребления, да и внутри об этом молчат, и погибель тому, кто заикнётся, ведь тогда получаются оговорёнными целые поколения достойных мужчин. Я, было, начал тогда возражать, что историческое явление не позорит, но округлившиеся красивые глаза настояли на моём молчании…
— Или смотри. Тренировки. Мы все боремся там, эээ, карате-марате, борьба, дзюдо, ну. Раздефалка, душефалка, контакт полный, никто ничего не подумает. Ты видишь, мы ходим обнявшись, чисто по-братски. И вместе если, то чисто по-братски. У нас когда в любви признаёшься, звучит, как это? Грубо. Мы и молчим. Только действуем. И это нормально, это традиции… Ха, иногда думаешь: хер знает моего парня, вдруг он меня убьёт… А потом почти все женимся на девушках, ты знаешь…
Помню, тогда Алий перешёл сторожить новый детский дом, открывшийся почему-то не в городе, а на отшибе, под крылом местных властей, которые не оставляли заведение, заботились, ездили, даже вечером, часто, странно часто, и город гудел тихо, что там на самом деле…
— …бордель блядский, я не знаю, куда писать, Саня! Ты грамотный, помоги! Там не аталычество, там тупо мелких это вот, даже сказать не могу! Пацанов мелких! Белый дом ездит, менты, КГБ, все. Я хотел уволиться, Саня, чтобы не открывать ворота ночью. Не видеть. Не увольняют! Незаконно держат. Угрожают. Завхоз угрожал — я его чуть не зарезал. Отпуск — еду в Москву, прямо на Лубянку…
Зря я его не связал тогда. Не вернулся Алий. Позже родным сообщили, что умер он на улице, внезапно.
Символика в том, что гибель пришлась на 19 августа 1991 года… А детдом — туда ездят новые поколения тех же.
Александр Альфредович Адельфинский. Франция
* Аталычество — обычай воспитания детей в чужой семье, распространенный почти у всех народов Северного Кавказа.
