В прошлом Костя помогал штабу Ксении Собчак во время президентских выборов и стремился к тому, чтобы голоса ЛГБТК-людей были услышаны. Но вскоре попал на «крючок» силовикам — после рейда в московском клубе «Bizarre».
Сегодня он живёт в Бельгии и продолжает активизм уже в эмиграции. Он написал нам, чтобы рассказать, как всё это было. Теперь мы делимся его историей с вами.
История Кости
Когда в России приняли закон о «пропаганде», я понял, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Этот закон превратил меня и таких, как я, в людей второго сорта. С годами давление становилось всё сильнее, и открыто говорить о себе становилось всё опаснее.
Моя специальность в России была связана со связями с общественностью. Уже с университета я принимал активное участие в жизни общества: работал наблюдателем на местных выборах, всегда старался быть вовлечённым и помогать. Также мне довелось работать в штабе Ксении Собчак в её предвыборной кампании. Для меня важно было поднимать тему ЛГБТ-повестки, чтобы показать: мы существуем, мы имеем право на равные права и на голос.
С каждым годом ситуация в России становилась всё хуже. Государство шаг за шагом усиливало давление. Недавно власти признали всё ЛГБТ-движение «экстремистским» и фактически приравняли к «терроризму». Теперь за любую поддержку или даже намёк можно получить уголовное дело.
Одной из самых страшных ночей в моей жизни стал рейд в московский клуб «Bizarre».
Мы с друзьями пошли туда после «Central Station». Там играла музыка, люди танцевали, смеялись, кто-то пытался забыться хотя бы на пару часов. Но вдруг всё оборвалось: свет выключили, двери распахнулись, и в зал ворвались ОМОНовцы с собаками.
— «Всем на пол! Руки за голову!» — кричали они.
Мы легли прямо на грязный пол. Кто-то плакал, кто-то молился. Офицеры ходили вдоль рядов, били дубинками по полу и по людям, если те поднимали головы.
Меня вывели в отдельное помещение. Там сидели трое. Сначала они спрашивали о наркотиках, потом нашли на моей куртке радужный значок. В тот момент всё изменилось.
— «Ты что, пидор? Много вас тут? Все такие?» — орали они. Один ударил меня дубинкой по ноге, я упал на колени. Другой записал все мои данные из паспорта и сказал: «Скоро разберёмся».
Я вышел оттуда с дрожью в руках, понимая: теперь я на крючке. И вскоре пришла повестка на допрос. Тогда я понял: если останусь, меня либо посадят, либо уничтожат.
Я собрал немного одежды, документы, лекарства. Взял другой телефон — чистый, без фото и переписок. Все важные документы и доказательства я заранее сохранил в облако, понимая: на границе будут проверять. Благо, что у меня уже была шенгенская виза — это дало мне возможность уехать быстро и не ждать.
В аэропорту сердце колотилось так, что я думал, его слышат все вокруг. На стойке регистрации сотрудница долго листала паспорт и кому-то звонила. Меня отправили в отдельный кабинет. Там сидел пограничник и двое полицейских.
— «Положите телефон на стол», — сказали они.
Я положил аппарат. Они проверяли галерею, переписки, но там не было ничего. А я всё время думал: «Хорошо, что сохранил всё в облаке». Через некоторое время мне вернули телефон и сказали: «Можете идти».
Когда самолёт приземлился в Бельгии и я прошёл паспортный контроль, я вышел из аэропорта и заплакал. Это были слёзы облегчения. Я впервые за долгие годы почувствовал: вот она, свобода.
Я не ожидал, что государство может относиться к человеку с таким уважением. В миграционной службе меня внимательно выслушали, оформили заявление на убежище. Мне предоставили жильё, питание, медицинскую страховку, психолога и деньги на повседневные расходы. Выдали одежду, потому что я уезжал почти без вещей.
В России у меня отнимали всё — права, голос, даже элементарное чувство безопасности. В Бельгии мне вернули человеческое достоинство.
Я очень благодарен всем, кто мне здесь помогает — социальным ассистентам, моему психологу, медицинским работникам. Благодаря им я смог почувствовать себя в безопасности и начать восстанавливаться. Сейчас я изучаю нидерландский язык — один из трёх государственных языков Бельгии — и стараюсь интегрироваться в общество. В будущем я хочу получить новую профессию медицинского работника, помогать людям и работать в Красном Кресте.
Но я не хочу ограничиться тем, что спас себя. Сейчас я продолжаю активизм уже здесь, в Бельгии. Я собираюсь участвовать в крупных ЛГБТ-форумах и поднимать вопрос о гуманитарных визах для россиян. Я хочу, чтобы те, кто сейчас остаётся в России и живёт в страхе, могли вырваться и начать жизнь заново в безопасности.
Сегодня я стараюсь быть частью местного сообщества. В Брюсселе я посещаю Rainbow House — это место, где всегда можно найти поддержку, общение и новые идеи. А в Антверпене я хожу в организацию ANNO, которая объединяет людей, создаёт пространство для бесед, встреч и простого человеческого общения. Там мы можем говорить откровенно и чувствовать себя самими собой. Эти пространства помогают не чувствовать себя одиноким и напоминают, что у нас есть сила, когда мы вместе.
В России остаются тысячи ЛГБТ-людей, которые вынуждены прятаться и бояться. Я знаю, каково это. Но я также знаю: всегда есть шанс уехать, найти защиту и начать жизнь с нуля. Моя история — это не только побег. Это доказательство того, что свобода возможна.
Спасибо, «Парни+», что в такую трудную минуту вы помогаете уязвимым людям.
Точки входа: гид по помогающим организациям для ЛГБТ-людей в России и мигрантов
Организации, помогающие ЛГБТК+ беженцам в Бельгии:
RainbowHouse (Brussels) https://rainbowhouse.be/en/
CADAL (центра приёма ЛГБТК+ просителей убежища в Брюсселе): https://ket.brussels
Vluchtelingenwerk Vlaanderen: https://www.lumi.be
Het Roze Huis (The Pink House) — Антверпен, Бельгия: hetrozehuis.be
