Интервью

От депрессий к активизму: история трансгендера Майи

От депрессий к активизму: история трансгендера Майи

Москвичка Майя Демидова – фантастическая женщина, которая прошла путь от закомплексованного подростка в мужском теле, который в тайне ото всех мечтает быть девушкой 24 часа в сутки, до координатора проекта Safe Box. О своей жизни Майя рассказала порталу «Парни ПЛЮС».

 «Либо выхожу в окно, либо в аптеку за гормонами»

Я жила в неблагополучной семье, у меня рано умерли родители. Как и все трансгендеры в юности переживала депрессии, когда началось половое созревание. Это мучительно, когда твое тело начинает  развиваться не так, как ты хочешь. В детстве ведь осознания того, что мир разделен на мужское и женское не приходит, но когда начинается половое созревание, то ты это понимаешь. И начинается диссонанс – ты не в том лагере, в котором хотелось бы. Особенно, когда ты понимаешь причины и не можешь с кем-то их разделить. Сейчас, с доступностью интернета, думаю, что трансгендеры начинают все осознавать раньше – и это очень хорошо.

Есть и обратная сторона – знаю много случаев, когда родители отказывались от своих детей-трансгендеров в 15-16 лет, ломали им жизни. Кому-то приходилось уезжать из своих городов, так как начинались преследования. Кончено, есть случаи, когда родители поддерживают детей, но это редкость.

Гормоны я начала принимать в 18 лет, но думала об этом уже в 16. Тогда я узнала о том, что такое трансексуализм, но пыталась убедить себя в том, что это временное расстройство, подростковая блажь. Но становилось все хуже, депрессия нарастала. В один день я решила – либо выхожу в окно, либо выхожу в аптеку за гормонами. В итоге жалела лишь, что не начала делать это раньше.

От депрессий к активизму: история трансгендера Майи

В России трансгендеры назначают себе терапию сами. А как иначе? Ты 20-летний мальчик, приходишь к эндокринологу и говоришь «Я хочу принимать женские гормоны!» – да тебя тут же пошлют на фиг, никто не захочет брать на себя такую ответственность. Как правило, люди читают информацию в интернете, советуются друг с другом  – а советы эти диаметрально противоположные, легко запутаться. К специалистам обращаются, когда уже находятся на «фултайме» (все время находятся в образе того, генедра, в котором себя ощущают, – прим. «Парни ПЛЮС»). Приходят и говорят «Здрасте, я принимаю гормоны. Если вы мне не подкорректируете схему, то я и дальше буду их принимать. Можете за денюшку мне помочь?». В таких случаях уже не отказывают.

«Антона больше нет»

До приема гормонов я не называла себя в женском роде. Разве что женские вещи начала надевать раньше – спасибо готической субкультуре, которая была в то время на пике популярности. Тогда были в моде андрогины – для меня это был легальный способ начать носить женские вещи и не чувствовать себя при этом сумасшедшим человеком. На «фултайм» я уже вышла после гормонов – стала все время Майей, а не Антоном. Этого парня больше не было.

Друзья детства отвернулись. Тогда злилась, а сейчас уже могу их понять – мы все из одного двора, росли вместе, они привыкли к мальчику, а он вдруг заявил, что хочет стать девочкой. Зла на них уже не держу.

Было тяжело в институте. С детства хотела поступить в медицинской. Но к окончанию школы поняла, что не смогу потянуть такое образование из-за депрессий. В итоге взяла путь полегче и пошла в педагогический. Там оказалось очень много агрессивных кавказцев, которые начали издеваться надо мной – по документам я была еще Антоном. Я же была очень замкнутым и забитым человеком – может быть со мной не захотели общаться и по этой причине, а не из-за трансгендерности. Был даже случай, когда меня пытались сбить на машине возле института…

После первого курса у меня была попытка самоубийства. Лежала в реанимации, больнице, «дурке»… В итоге меня вновь вытащили в мир, но жить мне не хотелось – я пила, употребляла наркотики.  Меня спасли, но я этого не хотела.

Алкоголь, наркотики, проституция

Несколько лет я была несамостоятельным овощем. Зарабатывала на жизнь оказанием секс-услуг. Все прям как по классическому сценарию: алкоголь, наркотики, проституция – комбо. И еще тотальное одиночество.

Читайте также:   В Австралии трансгендера судят за передачу ВИЧ

В определённый момент в моей жизни появился человек, который стал первым настоящим членом семьи. Он смог вытащить меня оттуда. Это была девушка. Я предпочитаю мальчиков, и это были какие-то платонические чувства, настоящие семейные отношения. Это помогло сделать первые шаги, чтобы уйти от саморазрушения.

А потом я влюбилась. Это был парень-спортсмен. Он вдохновил меня на то, чтобы вести более здоровый образ жизни, ровняясь на него. Но дальше дружбы дело так и не зашло. Не знаю, как он так смотрел, но за два года дружбы не понял, что я трансегендер. Были обнимашки, держания за руки… Но когда я сделала каминг-аут, наше общение сошло на нет.

Позже в моей жизни появились основатели Фонда «Трансгендер» – Андрей и Яэль Демедетские. Уже они подтолкнули меня к тому, чтобы развиваться как личность. Не просто перестать уничтожать себя, но и двигаться дальше.

Первый раз я оказалось на их группе поддержки очень давно – во время начала приема гормонов. Тогда она мне очень помогла – я увидела много людей, с горазда бОльшими проблемами, чем у меня. Второй раз я оказалось у них уже через лет семь-восемь – у меня начались проблемы с приемом гормонов, я была неимоверно взвинчена. Там я узнала, что им требуется продавец в магазин «Трансдоствка» и после собеседования начала работать. Постепенно начала завязываться дружба.

Мне тогда было уже 26 лет, но это было по сути мое первое место работы. Раньше мне не давали этой возможности – из-за несоответствия пола в паспорте и моего внешнего вида брать меня никуда не хотели, хотя у меня был диплом визажиста. Теперь же, получив работу, я очень старалась, вкладывала много сил и вскоре мне доверили администрирования магазина,  закупку товаров и все остальное. Я даже начинала вести группу поддержки трансгендеров. Честно сказать, у меня это хреново получалось – нужно все-таки иметь определенные навыки.

Неожиданно мне скинули вакансию координатора проекта Safe Box. Я к этому очень скептически отнеслась – проект для геев, а я траснгендер, кому я там нужна… Но все таки отправила резюме, меня пригласили на собеседования и примерно год назад начала работать.

«Мне просто повезло»

Конечно, есть сложности, когда трансгендер работает с геями. Барьер все же существует. Прихожу с кем-нибудь из наших аутричереров в какую-нибудь гей-сауну и слышу как-кто начинает недоумевать «О, что за хрень? Баба какая-то пришла!». И вот мы сидим там с наборами Safe Box – сладенький мальчик, мальчик-качек и я. К кому скорее подойдут провериться? Кончено, к ним.

Но эти барьеры всегда есть в ЛГБТ среде – неважно о ком речь: о геях, лесбиянках, трансгендерах, квирах. Не могу это объяснить. Какая-то изолированность почти всегда чувствуется. Конечно, никто не начинает кричать «Фу, трансуха, зачем гормоны пьёшь?», но некая дистанция чувствуется – мы это мы, а ты это ты.

Да и российские трансгендеры не тянутся к ЛГБТ движению. Им приходится жить в таких условиях, что не остаётся сил на то, чтобы что-то кому-то доказывать, защищать чьи-то права. Просто бы выжить, не спиться, не сторчаться, лишь бы тебя не повесили на колготках на турнике во дворе. Сейчас же все условия для того, чтобы у тебя не было высшего образования, семьи, работы.

На днях я была в клубе, где тусовались и геи, и лесбиянки и трансгендеры. Редко бываю в таких местах – это меня всегда очень удручают. Снова видела трансгендеров, которые вообще ни о чем в своей жизни не заботятся – алкоголь, проституция. Откуда здесь взяться активизму? И я не хочу их осуждать, сама была точно такой же. Просто мне повезло встретить нужных людей, а им пока еще нет.

Беседовал Виталий Беспалов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Facebook | ВКонтакте | Telegram | Twitter | Помочь финансово

Из этой же рубрики

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.